Среда , 30 сентября 2020

Мой друг — Поэт

Поэзия всегда задевала нашу душу. Легким перебором заставляла звучать доселе не тронутые ее струны.

Бывает, чья-то рифма вызовет зависть. Зависть о том, что не доступна такая власть над словом.

Но ведь поэзия — это откровенность и искренность. И поэт вдвойне Поэт и Творец, когда своим сердцем он воспринимает произведения другого.

Предлагаемые вашему вниманию строки посвящены Инне КОСТЯКОВСКОЙ, с чьими произведениями вы уже не раз встречались на наших страницах. Написаны они Марком Вайнером, человеком с интересной судьбой, «слегка потоптанным КГБ», физиком по профессии и поэтом по жизнедеятельности.

* * *

И.К.
Так хочется Вам всё сказать,
так много слов и смыслов.
И так печально, что опять
всё в воздухе повисло

Как жаль, что я не телепат
и пешки непреклонно
опять мне ставят пошлый мат
немыслимый – в канонах.

Ведь мир уже набух весной,
жизнь притаилась – в ветках.
А я на каторге: немой
на черно-белых клетках!

И замечательный дебют
Звучащий как сонет
Разбит. Здесь музы не поют
И здесь смешон поэт.

Здесь тупо царствует устав:
Навытяжку, – кругом!
И я от пошлости устав.
Спасаюсь прочь бегом.

И вдруг я понял, что ясна картина.
Ведь мы цари, поэтам повезло:
«Все те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское село.»

* * * 

Два поэта
Эссе о нас с Вами, Инна…

Поэты бывают разные. Одни – похожи на птиц. Они летят легко и свободно. Это их жизнь, их личное призвание,­ их врожденное­ умение и радость. И кажется, что они легче воздуха, что они растворяются в нем.

Другие – похожи на самолеты.

Они могут лететь быстрее и выше птиц. Но они коптят, пыхтят, и летят в Результате тяжелого и неустанного труда конструкторов, рабочих, механиков, пилотов, наземных служб. Они тяжелые. Они много тяжелее воздуха. И каждый их взлет – непонятное и противоестественное чудо.

Птица – это Вы, Инна. Чудо поэзии. Неотделимое от самого существа поэзии. Собственно, и являющаяся – сама по себе – сгустком поэтической энергии, уплотнением поэтической атмосферы. Вы вдыхаете поэтический эфир (как только Вам удается почти постоянно находиться в нём, одновременно находясь в протухшей атмосфере этого пошлейшего мира!) и выдыхаете стихи. Просто и естественно, как поэтическое чудо.

Самолет — это я. Я не вдыхаю чистый поэтический эфир. Я фильтрую его из прокисшей реальности с помощью сложных препаратов: бессонных ночных мечтаний, виски и отчаяния. Я мучительно тружусь над каждой строчкой, каждым словом. Бывало, что я искал одно подходящее­ слово, чтобы заменить то, что ломало строфу, больше года.

И высшей наградой мне – когда говорят: «Как это легко написано!»

Тогда я ощущаю себя немножко птицей. Правда – птицей самозваной.

Но нас неразрывно объединяет то, что ни вы, ни я не можем долго жить без полета. Что нас постоянно зовет полет, поэзия. Птица, рожденная для полета — жаворонок,­ ласточка — в клетке, без полета, быстро хиреет и погибает. Самолет долго не взлетавший – ржавеет и разрушается. Мы разные, но мы дети одной стихии – полёта, воздушного поэтического эфира. Без него мы не можем жить. Люди-птицы, и даже люди-самолеты, явление редкое. И жить без взаимной душевной поддержки им очень трудно.

Это нас объединяет. Это очень интимное чувство. Гораздо более интимное, чем земная плотская любовь. Это любовь, но любовь совершенно непохожая на земные отношения. Нет для нее преград ни в расстоянии, ни в возрасте. Есть только одна преграда – непонимание нелетающей породы людей и, отсюда, их насмешки, пренебрежение, ревность и злость.

Марк Вайнер 5 апреля 2014

Фото: Mathias Klang

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Юрий ФРИДМАН-САРИД | Первомай и немного нервно…

Красный флаг над кибуцем

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *