Четверг , 28 октября 2021

Мир Галилее, война – врагам

Отрывки из книги Петра ЛЮКИМСОНА «Ариэль Шарон: Война и жизнь израильского премьер-министра»

Фото: С Менахемом Бегином. Фото: Wikipedia, Saar Yaacov

МИР ГАЛИЛЕЕ

Сообщение о покушении на посла Шломо Аргова застало министра обороны Ариэля Шарона в Румынии, где он находился с тайным визитом. Чтобы не привлекать к этой поездке внимание ни русских, ни американцев, Шарон выехал в Румынию вместе с женой и детьми — якобы для того, чтобы провести там отпуск и показать Омри и Гиладу места, где когда-то родилась и провела детские годы их мать. Однако уже в аэропорту Бухареста семью Шаронов встречали члены румынского правительства, а затем последовала его встреча с румынским диктатором Николае Чаушеску.

Встреча была важной для обеих сторон: Израиль был заинтересован в том, чтобы власти Румынии разрешили «своим» евреям репатриироваться в Израиль, а Чаушеску надеялся получить за предоставление им этого права немалые отступные, которые позволили бы ему подправить дела находившейся в катастрофическом состоянии экономики своей страны.

Узнав о покушении на Аргова, Шарон немедленно засобирался назад, но так как прямого авиарейса, связывавшего Бухарест с Тель-Авивом, тогда еще не было (достижение договоренности о создании такого рейса и входило в одну из задач Шарона), то в Израиль он попал только рано утром 5 июня.

Но, как уже было сказано, уже 4 июня Менахем Бегин созвал чрезвычайное заседание правительства, на котором заявил, что покушение на посла Израиля равносильно нападению на Израиль и что его терпению пришел конец — пришло время достойно ответить на новую волну палестинского террора. Так как министр обороны находился за рубежом, Бегин пригласил на заседание правительства начальника генштаба для того, чтобы выслушать его мнение о том, каким должен быть ответ Израиля на этот теракт.

Рафуль предложил для начала нанести удар с воздуха по 11 различным объектам террористов в Ливане, месторасположение которых было хорошо известно ЦАХАЛу.

Правительство утвердило это предложение начальника генштаба, и 4 июня в 15.15 израильские самолеты пересекли границу с Ливаном и приступили к бомбардировке складов с оружием и зенитных установок палестинцев. Спустя два часа палестинцы пришли в себя от этого удара и обрушили на северные израильские города настоящий шквал ракетного огня, но жители этих городов были готовы к такому повороту событий и укрылись в бомбоубежищах.

5 июня Шарон, наконец, добрался до Израиля и прямо из аэропорта направился в Тель-Авив, в генеральный штаб армии. Рафуль тут же доложил ему о том, что происходило в его отсутствие, сообщил, что из-за плохих погодных условий далеко не все удары израильской авиации достигли цели, и как бы между прочим добавил, что начал готовить армию к вторжению в Ливан — в соответствии с давним планом Шарона.

— Резервисты, служащие в частях Северного округа частично мобилизованы, а танки я велел подогнать вплотную к границе. И не только подогнать — часть из них мы уже тайно переправили на ливанскую территорию, и пока они стоят в укрытиях, подготовленных нашими друзьями-христианами, — сообщил Рафуль.

— Отлично! — улыбнулся Шарон, довольный тем, что начальник генштаба сумел так точно предугадать, чего он от него ждет. — Теперь нам осталось лишь убедить этих идиотов-министров, что только широкомасштабная военная операция может окончательно решить проблему безопасности наших северных границ. Террор — это как рак или сорняк: если его не выкорчевать с корнем, он будет появляться снова и снова. Сейчас — или никогда!

На заседание правительства, проходившее в иерусалимском доме премьер-министра, Шарон явился вместе с Рафулем, и, не говоря ни слова, они стали развешивать карты с планом операции по входу в Ливан.

— Думаю, ряд присутствующих уже знакомы с этим планом и помнят его, — сказал премьер-министр Менахем Бегин. — Сейчас у нас не осталось никакого другого выхода, как приступить к его осуществлению. Мы назовем эту операцию «Мир Галилее» — потому что главной и, по сути дела, единственной ее целью является достижения мира и спокойствия в Галилее. Увы, принести этот мир мы можем, только войдя на территорию Ливана и уничтожив там базы террористов. При этом мы должны всячески постараться избежать столкновений со стоящими в Ливане сирийскими войсками, чтобы Сирия не открыла второй фронт на Голанах. Понятно, что в этом случае мы сможем нанести сирийцам удар под дых, но нам не нужны лишние потери. Как видите, план предусматривает продвижение нашей армии на 40 километров вглубь Ливана…

Однако далеко не все члены израильского правительства были согласны с Шароном и Бегиным относительно того, что никакого другого выхода, как начать эту войну, у Израиля нет. Заместитель премьера Симха Эрлих, министр связи Мордехай Циппори, министр внутренних дел Йосеф Бург, напротив, были убеждены, что столь широкомасштабную операцию начинать не стоит, а нужно ограничиться массированными бомбардировками объектов ООП с воздуха и, в крайнем случае, зачисткой от террористов приграничных областей Южного Ливана.

— Я хочу напомнить, что Израиль до сих пор вступал в войну только тогда, когда ему не оставляли никакого другого выхода, — сказал Симха Эрлих. — И все эти войны были по своей сути оборонительными, они велись нами потому, что на карту было поставлено само существование страны. И, что бы там ни кричали о нас в мире, мы-то знаем, что мы — не агрессоры, что нам не нужно ни пяди чужой земли. Это, кстати, мы и доказали, отдав Египту весь Синай. А ваша новая затея мне не нравится… Думаю, этой войны вполне можно избежать, никакой необходимости я в ней не вижу. От нее дурно пахнет, и я скажу вам, чем именно: настоящей агрессией. Агрессией и, если учесть то, что Арик говорил на заседаниях узкого кабинета, попыткой вмешаться во внутренние дела другого государства!

— Это не агрессия, а чисто полицейская акция. Мы войдем вглубь Ливана на 40 километров, наведем там порядок и вернемся на свою территорию. Вся операция займет несколько дней. И нечего тут заниматься демагогией! — перебил его Ариэль Шарон.

— Простите, а откуда вы отсчитываете эти 40 километров? — поинтересовался Мордехай Циппори, уволившийся из рядов ЦАХАЛа в звании полковника и исполнявший обязанности замминистра обороны после ухода в отставку Эзера Вейцмана.

— Отсчет идет от Метулы — так удобнее считать! — вмешался в разговор Рафуль.

— Ну, 40 километров — это несколько условное понятие, — поспешил добавить Шарон. — Например, из чисто тактических соображений нам придется взять Цидон, а он расположен в 42 километрах от границы. Но в целом речь действительно идет о 40 километрах и не более того.

— Простите, — изумился Мордехай Циппори, пристально вглядываясь в карту и что-то высчитывая в уме. — Но если вы говорите о 40 километрах, то это значит, что столкновение с сирийцами неизбежно! Вон там обозначены их позиции…

— Мордехай! — раздраженно сказал Бегин. — Будь внимательнее: я же уже сказал, что столкновение с сирийцами не входит в наши планы. Конечно, если они не нанесут удар по нашим частям…

— Мы будем продвигаться по территории Ливана так, чтобы избежать этого столкновения, — вмешался в разговор Арик. — Кроме того, всем командирам подразделений уже объяснено, что наш единственный враг в этой войне — это палестинские боевики. Нашим частям уже разъяснено, что им ни в коем случае нельзя вступать в бой с сирийцами и, само собой, однозначно запрещено наносить какой-либо ущерб мирному населению — как ливанцам, так и палестинским беженцам.

— Что значит, «уже объяснено»?! — раздраженно спросил Эрлих. — Вы хотите сказать, что приказ по армии уже отдан, не дожидаясь того, какое решение мы здесь примем?!

— Нет, конечно, — смутился Шарон. — Я имел в виду, что им будет разъяснено. Хотя, конечно, армия на нашей северной границе уже приведена в боевую готовность. Но — не более того.

Многие историки считают, что это была первая, но далеко не последняя ложь Ариэля Шарона, когда он давал разъяснения правительству страны о ходе Ливанской войны. Дальше, по их мнению, Шарон лгал постоянно. Лгал чем дальше, тем больше. Причем не только кабинету министров, но и самому Бегину.

Однако, продолжим вчитываться в протокол того драматического заседания израильского правительства.

— Я уже продумал, как избежать столкновения с сирийцами, — спокойно сказал Бегин. — Прямо сейчас я свяжусь с американским координатором по Ближнему Востоку Филиппом Хабибом и попрошу его передать президенту Асаду, что мы входим в Ливан лишь для того, чтобы поквитаться с террористами, углубимся на его территорию только на 40 километров. Асад должен знать, что если сирийская армия не будет чинить нам никаких препятствий, то и мы не нанесем по ней никакого удара.

— Кстати, а какое место в этих планах занимает Бейрут? Ведь именно там, как я понимаю, находится штаб-квартира ООП и главные базы ее боевиков, — поинтересовался Циппори.

— Бейрут мы, естественно, трогать не будем. Даже приближаться к нему не намерены. Да это и небезопасно — там находятся посольства иностранных государств, может подняться большой шум во всем мире. Нам это не нужно! — не моргнув глазом, ответил Шарон.

И хотя Шарон в своих мемуарах упорно утверждает, что в тот момент он и в самом деле так думал, многие историки, политики и журналисты в этом сомневаются. Они считают, что уже тогда, 5 июня 1982 года, Ариэль Шарон был глубоко убежден, что одержать полную победу над террором можно лишь, дойдя с армией до Бейрута и добившись полного изгнания террористов из Ливана. Но, испытывая в душе глубокое презрение к Эрлиху, Бургу, Циппори, да и к остальным членам кабинета за их, как он считал, «мягкотелость» и неспособность принимать ответственные решения, Арик решил пока не посвящать правительство в эти свои планы.

Как бы то ни было, в итоге 14 министров проголосовали за начало операции «Мир Галилее» и только два — зампремьера Симха Эрлих и министр энергетики Ицхак Берман выступили против. Министр внутренних дел Йосеф Бург при голосовании воздержался, выразив особое мнение — с его точки зрения, вторжение в Ливан нужно было отложить и еще раз хорошенько все обсудить.

Начало операции было назначено на 11.00 6 июня.

Лишь поздно вечером Шарон добрался до своего дома на ферме «Шикмим», и, когда он велел Лили собрать его любимый, прошедший с ним почти через все войны рюкзак, та все поняла без слов.

В четыре утра Арик был уже на ногах и на прибывшем за ним вертолете отправился на ливанскую границу, чтобы проверить боеготовность армии и, следуя своему старому правилу, поговорить с солдатами и офицерами, объяснив им цели и задачи этой войны. — На этот раз мы воюем ради того, чтобы жители Кирьят-Шмоны и Нагарии могли спокойно ходить по улицам своих городов, чтобы пришедшие из Ливана террористы не убивали наших жен и детей, чтобы крестьяне спокойно могли работать на своих полях, не опасаясь выстрелов с той стороны границы. Это — такая же важная и такая же справедливая война, как и те, что мы вели прежде, — сказал Шарон солдатам.

С Ливанской границы он отправился в Кнессет, на заседание комиссии по иностранным делам и обороне, где огорошил ее членов сообщением, что через пару часов израильская армия начнет военную операцию, которая будет, однако, очень непродолжительной.

Сразу после этого заседания Шарон принял участие во встрече Менахема Бегина с лидерами оппозиционных партий. Узнав о принятом правительством решении, Шимон Перес заявил, что выступает категорически против затеянной Шароном военной авантюры.

— Сколько времени вы собираетесь находиться в Ливане? — поинтересовался Перес.

— Не больше недели, — ответил Шарон.

— Но до Бейрута армия не дойдет? — задал Перес еще один вопрос.

— Ни в коем случае! — ответили вместе Бегин и Шарон.

Впоследствии этот разговор дал Пересу полное право утверждать, что правительство Израиля с самого начала вводило в заблуждение и его лично, и депутатов Кнессета, и весь народ Израиля.

Шарон же, выйдя из Кнессета, успел на вертолете добраться до границы с Ливаном в тот самый момент, когда первые танки, гремя гусеницами, двинулись с места. Стоя на обочине дороги, Шарон провожал танковые колонны в Ливан.

Проезжая мимо махавшего им рукой Шарона, сидевшие в открытых люках командиры танков прижимали ладонь к своим шлемам.

«Арик — царь Израиля!» — вновь, как девять лет назад, было выведено на броне многих боевых машин.

Как рассказывают сами участники Ливанской войны, в первые дни и христиане, и мусульмане встречали израильскую армию как армию-освободительницу. Израильские танки «Меркава» на всем пути их следования обсыпали рисом и лепестками роз, ливанские крестьяне выходили на дорогу, чтобы приветствовать израильских солдат и протягивали им корзины с фруктами и домашней снедью. Прогнозы Ариэля Шарона пока вроде бы оправдывались.

* * *

Согласно плану Ариэля Шарона и Рафаэля Эйтана, 11 бронетанковых дивизий и 11 мотопехотных бригад, которым предстояло действовать на территории Ливана, были разделены на четыре армии. Каждая из этих армий должна была войти в Южный Ливан со своего, четко определенного направления.

Центральная группа под командованием полковника Ицхака Мордехая должна была прорываться в страну с запада, по той территории, которая находилась под полным контролем палестинских боевиков. Вторая группа должна была следовать по Ливанской долине, в восточном направлении, на котором Ливан граничит с Сирией — ею командовал легендарный герой Войны судного Дня полковник Авигдор Кахалани. Третья и четвертая должны были продвигаться по центральной части юга Ливана. Во главе этих соединений стояли полковник Амос Ярон и генерал Януш Бен-Галь.

В первый день войны почти все боевые подразделения выполнили поставленные перед ними задачи. На западе, в приморской полосе бойцы Мордехая разрушили несколько крупных баз террористов и овладели Рашидие и Хамадие. Город Тир, в котором находились крупные силы ООП, был окружен, и всем было ясно, что его падение не за горами.

На центральном Амос Ярон, подавив сопротивление палестинских боевиков, вышел к городам Марджаюн и Хасбая, оставив за спиной отряды десантников, продолжающих сражаться за осажденный ими замок Бофор. Затем он сдвинул часть своих сил на восток, чтобы преградить путь палестинским боевикам, начавшим отступать в сторону Бейрута.

Нужно сказать, что боевики ООП оказывали необычайно упорное сопротивление израильской армии, но обученные исключительно диверсионной деятельности, они оказались не в состоянии противостоять хорошо подготовленным израильским солдатам на поле боя. Да и устаревшие советские танки Т-34 и Т-52, находившиеся на вооружении у палестинцев, не могли сравниться с израильскими танками «Меркава» («Колесница»), считавшимися тогда лучшими в мире.

Единственная неприятность возникла на западном направлении, где сирийцы неожиданно вступили в бой, поддержав палестинских боевиков артиллерийским огнем.

Проведя весь день в штабе Северного фронта, Шарон поздно вечером явился на заседание правительства, доложил, что все идет по плану, не забыв рассказать и о первом, пусть пока и не прямом столкновении с сирийцами, которое, с его точки зрения, могло осложнить дальнейший ход операции.

— В принципе, у нас есть две возможности, — сказал Шарон. — Мы можем вступить в бой с сирийцами и, конечно, уничтожим их воинский контингент в Ливане, но это чревато опасностью открытия «второго фронта». Но можно действовать и по-другому — попытаться обойти сирийцев по горам и вдоль моря с севера, прижав к их собственной границе. В этом случае они окажутся практически окружены, и поймут, что самое разумное для них — это сидеть тихо и не высовываться. Таким образом, мы дадим Сирии еще одну возможность отказаться от участия в этой операции…

— Но если мы начнем обходить их с севера, то выйдем за пределы намеченных нами 40 километров в качестве максимальной глубины фронта, — заметил министр Давид Леви.

— Да, тогда нам придется выйти за эти пределы, но ненамного, — подтвердил Шарон.

После долгих прений Менахем Бегин настоял на том, что лучше немного нарушить первоначальный план, чем вступить в открытое столкновение с сирийцами, и Шарон немедленно отправился в штаб фронта, чтобы рассказать Рафулю о принятом на заседании правительства решении. Всю ночь Шарон и Рафуль просидели над картами, планируя следующий день боев, а под утро им сообщили, что бойцы бригады «Голани» взяли замок Бофор — тот самый, с территории которого палестинцы обстреливали Кирьят-Шмону.

Расположенный на горе и хорошо укрепленный Бофор стал символом сопротивления ООП израильской армии — засевшие в нем боевики держались почти двое суток, поливая сверху огнем пытавшихся подобраться к ним израильских солдат. Наконец, проявив незаурядное мужество и самый настоящий героизм, израильтяне ворвались в замок, и началась страшная рукопашная схватка…

Шарона во все эти подробности не посвятили, и он, довольный самим фактом выполнения поставленной задачи, сообщил Бегину о падении Бофора.

Днем 7 июня в сопровождении журналистов премьер-министр Менахем Бегин лично прибыл к Бофору, чтобы поздравить солдат с грандиозной победой. В услужливо подставленные микрофоны Ариэль Шарон заявил, что Бофор был взят без потерь и Бегин с восторгом повторил его слова.

— Это не так! — сказал стоявший рядом с ними командир роты «Голани». — Мы потеряли в этом бою шестерых наших ребят. Лучших из лучших…

Так израильской прессой стала муссироваться версия о том, что Шарон и Бегин скрывают от народа истинные потери в операции «Мир Галилее». Нарастая, как снежный ком, слухи об этом начали немедленно распространяться по всей стране.

Тем временем, на второй день войны, 7 июня на западном направлении фронта израильские войска заняли Сайду и, перейдя реку Авали, дошли до Дамура. Группа Януша Бен-Галя после тяжелых боев взяла Джезин и вплотную приблизилась к тому самому шоссе Бейрут-Дамаск, которое Арик осматривал в январе в бинокль с горы Санин. Сирийцы действительно оказались прижаты к границе, но отходить, вопреки прогнозу Шарона, не стали.

Для ЦАХАЛа это был поистине черный день. Подразделениям полковника Ицхака Мордехая пришлось вести кровопролитные бои в лагерях беженцев, расположенных возле Цира и превращенных палестинцами в мощные военные форпосты. Во многих домах этих лагерей засели палестинские снайперы или мобилизованные Арафатом 12-13-летние подростки, обученные владению советским ручным противотанковым гранатометом РПГ-7. (Всего в течение ливанской войны ЦАХАЛ взял в плен около 200 таких подростков, которые потом были просто отпущены на свободу.) К вечеру эти лагеря были заняты, но ЦАХАЛ потерял при их штурме 21 человек убитыми и 95 раненными.

Бойцы Авигдора Кахалани ввязались тем же вечером 7 июня в бой за огромный лагерь беженцев Айн-Хильва. И здесь шли тяжелые уличные бои, причем палестинцы прибегли в них к своей любимой тактике — они выставили в окна домов женщин и детей и, пользуясь этим живым щитом, вели огонь по израильским солдатам, зная, что тем отдан четкий приказ не трогать мирное население…

Штурм этого лагеря завершился лишь на следующий день, а потери ЦАХАЛа составили 11 убитых и 17 раненных…

Утром 8 июня, валясь с ног от усталости, Шарон явился на заседание правительства, чтобы настоять на продолжении операции.

— Несмотря на все потери, мы не имеем права останавливаться на полдороге — иначе это будет растолковано террористами как их победа, и они вернутся на прежние позиции, чтобы бить по нам с новой силой, — сказал Шарон. — Нужно только что-то делать с сирийцами…

Однако на этот раз большинство министров склонялось к тому, чтобы операцию приостановить и даже отвести армию на те позиции, на которых она стояла 6 июня. Тем не менее, Бегин поддержал Шарона, пообещав лично уладить «сирийскую проблему».

Свое обещание премьер сдержал. Во-первых, он вновь направил через посланника американского президента на Ближнем Востоке письмо Асаду, в котором заверял президента Сирии, что Израиль не хочет воевать с его страной, и если сирийские солдаты не будут открывать огня и придвигать свои позиции вплотную к позициям ООП, то нападений на них не будет. То же самое он тут же повторил с трибуны Кнессета, и это его выступление транслировалось по многим телеканалам мира.

Однако вместо ответа сирийские истребители появились в небе над Ливаном и атаковали израильские войска на центральном направлении и у Сайды. Ответ ЦАХАЛа последовал незамедлительно: 9 июня самолеты ВВС Израиля уничтожили 17 из 19 зенитно-ракетных батарей сирийцев.

Израильская армия тем временем продолжала преследовать отступавших к Бейруту боевиков ООП, и когда Ариэлю Шарону доложили, что 40-километровая линия осталась далеко позади, и спросили что делать дальше, он искренне удивился этому вопросу.

— Как что?! — переспросил Шарон. — Конечно, развивать успех!

Это был, безусловно, достойный ответ для генерала, командующего фронтом, но никак не для министра обороны, призванного выполнять решения правительства.

К вечеру этого дня израильская армия остановила свое продвижение в 8 километрах от столицы Ливана.

Последствия не заставили себя долго ждать.

На заседании правительства Мордехай Циппори, оперируя линейкой и циркулем, доказал, что Шарон обманул членов правительства, обещая, что все кончится на входе в Ливан на глубину 40 километров, с которой «катюши» уже не могут достигать территории Израиля. Обманул он их и тогда, когда говорил, что Бейрут не входит в сферу интересов ЦАХАЛа — армия уже стоит в предместьях этого города.

— С каждым днем мы теряем все больше и больше людей, с каждым днем мы все глубже и глубже втягиваемся в войну, — сказал Циппори. — Перес был прав — это военная авантюра, которая может нам дорого стоить со всех точек зрения. Вот смотрите, я прилагаю к карте линейку и… какие там 40 километров — это уже все 80!

— В годы моего детства, — заметил Арик, — все школьники приходили на уроки с чернильницами в руках. Хочу предложить, чтобы отныне все министры приходили на заседание правительства с линейками — это поможет им лучше разобраться в ситуации.

Однако шутку не поддержали — настроение у членов кабинета было отвратительное, теперь все они были явно на стороне Циппори.

Покинув это заседание правительства, Ариэль Шарон тут же позвонил Рафулю и велел… «продолжать выполнять поставленные задачи».

О том, как развивались дальнейшие события, весьма живо пишет Михаил Штереншис в своей «Истории Государства Израиль»:

«Видя, как война с палестинцами превращается в войну с сирийцами, все условности и подсчет километров были оставлены (оставлены именно Ариэлем Шароном, но не израильским правительством — АВТ.), тем более что в Ливан готовилась войти резервная Третья сирийская бронетанковая дивизия с 250 танками. Тем временем в ливанском небе развернулись крупномасштабные воздушные бои, в которых израильтяне сбивали один за другим сирийские МиГи (данные потерь, как всегда расходятся: 10-30 сбитых сирийских самолеты в первые дни войны). На этот раз советские зенитные ракеты помочь сирийским летчикам не могли (так как по приказу Шарона они были уничтожены днем раньше — АВТ.). Это озадачило СССР. Коль Сирия в который раз терпит поражение, следует побеспокоиться о прекращении огня. Обычные американо-советские маневры в ООН привели к объявлению о прекращении огня 11 июня. К тому времени тяжелый танковый бой между израильскими и сирийскими силами доказал преимущество израильтян, но перерезать шоссе Бейрут-Дамаск израильтяне не успели».

Соглашение о прекращении огня вступило в силу 11 июня ровно в полдень. К этому времени ЦАХАЛ находился в трех километрах от бейрутского аэропорта.

На заседании правительства Менахем Бегин заявил, что это соглашение выгодно для Израиля, и он считает цели операции «Мир Галилее» достигнутыми. В полной уверенности, что начавшаяся 6 июня война уже закончилась, члены израильского правительства разошлись в пятницу вечером по домам, чтобы провести выходной с семьей.

Но у министра обороны Ариэля Шарона было свое, особое мнение по поводу того, достигнуты или не достигнуты цели проведенной Армией Обороны Израиля операции. К тому же, если сирийская армия действительно соблюдала соглашение о прекращении огня, то палестинцы не сложили оружия и в ряде лагерей беженцев, которые правильнее было называть военными базами ООП, продолжали идти бои.

Но основные силы бойцов ФАТХа теперь сосредотачивались внутри Бейрута. Именно там, в запутанных кварталах этого города с их закоулками и тупиками сплетались друг с другом корни палестинского террора, именно там находились его мозг и сердце. И никто лучше Шарона не знал, что пока эти сердце и мозг живы, у Израиля не будет ни минуты покоя.

Продолжение следует

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Роман ГОЛЬД | 1000 знаков о Йом Кипуре

Когда мы откроем глаза

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *