Воскресенье , Сентябрь 23 2018
Home / Политика / Тест на здравый смысл

Тест на здравый смысл

Виктору Суворову посвящается

 

Фото: Pixabay.com

Женя КИПЕРМАН

Некоторое время назад я опубликовал текст, который прочитал на странице приятеля своей юности, Никиты Мейтина. Это была цитата некоего Александра Тилера (так имя было написано у Никиты), шотландского профессора истории 19-го века, о падении Афинской республики. Суть сводилась к тому, что любая демократия исторически обречена. В какой-то момент избиратели голосуют за того, кто больше обещает большинству, и все заканчивается диктатурой. «Средний возраст самых больших цивилизаций в мире, с начала истории, — писал шотландский ученый, — был приблизительно 200 лет. В течение этих 200 лет эти нации всегда прогрессировали через следующую последовательность:

1. От неволи до духовной веры;
2. От духовной веры до большой храбрости;
3. От храбрости до свободы;
4. От свободы до изобилия;
5. От изобилия до самодовольства;
6. От самодовольства до апатии;
7. От апатии до зависимости;
8. От зависимости назад в неволю.»

Мысль и анализ мне показались интересными и, по сути, верными. Хотя со сроком в 200 лет пессимист-автор, надеюсь, все же погорячился. Но я поставил это на свою страницу.

Было штук 30 «лайков», несколько интересных комментариев. Например такой: «И отцы-основатели нашей республики знали это не хуже Тайлера, который жил примерно в то же время, что и они. Они знали, что республика вечной не будет и лишь хотели, через её конституционное устройство, продлить ей жизнь как можно дольше.»

Были и критика. «Женя, ты же гуманитарий, как ты можешь распространять эту ересь?» Еще такое: «Это похоже какая-то странная традиция среди бывшей совеЦкой ‘интеллигенции’ забывать о чести и морали и с необъяснимым упрямством распространять ложь, состряпанную на Лубянке для дебилов. Мне трудно представить себе некоего Mr. Tiller, пишущего по-русски и не публикующего свои работы.»

Тон этих комментариев меня удивил. Ладно бы я написал что-то хорошее про нашего американского президента. Тогда этот, до боли знакомый, тон и стиль, с моментальным переходом с предмета обсуждения на личность говорящего, был бы привычен.

Действительно, о шотландском историке Тилере (Тайлере) я до этого никогда не слышал. Никита Мейтин, у кого я это прочел, сам ссылался на некоего Бориса Фукса, от которого текст был получен.

Ну, допустим, не было никакого Тиле-Тайлера, и эти, в глубину веков ведущие, обобщения выдумал сам Никита Мейтин или Борис Фукс. Так здорово же! Значит у Никиты или у Фукса — редкий талант к историческому анализу! Или, как предложил эмоциональный читатель, цитируемый выше, все это зачем-то придумали на Лубянке. Есть же и там способные люди с юмором. Но определение авторства в качестве идеи и силе анализа не меняет ничего.

А идея, кстати, не то чтобы совсем новая. Для людей, мало-мальски знакомых с историей, хотя бы 20-го века, некоторые умозаключения автора вполне очевидны. Презрение, с которым Гитлер и Муссолини общались с Чемберленом и ему подобными политиками Европы 30-х, было именно презрением новых варваров к сытым, самодовольным и апатичным, то есть — обреченным — лидерам демократии. В отличие от своих отцов и дедов, они не были способны сражаться за свою свободу. Муссолини, после встречи с Чемберленом, делясь впечатлениями со своим зятем Галеаццо Чиано (Galeazzo Ciano), говорил именно об этом:

‘These men,’ said Mussolini, ‘are not made of the same stuff as Francis Drake and the other magnificent adventures who created the Empire. They are after all the tired sons of a long line of rich men.’” “The British,” noted Ciano, “do not want to fight. They try to draw back as slowly as possible, but they do not want to fight…”
(Winston S. Churchill. Memoirs of the Second World War, pp. 144-145)

Чемберлен и Муссолини. Фото: Bundesarchiv / Википедия
Чемберлен (слева) и Гитлер на встрече в Бад-Годесберге, 23 сентября 1938 года.. Фото: Bundesarchiv / Википедия

Великий историк нашего времени Мартин Гилберт написал книгу об этой обреченности сытых — о политике самоубийства Европы, осуществлявшейся с большой энергией, последовательностью и упорством. «The Appeasers» книжка называется, написана в соавторстве с Ричардом Готтом в 60-е, переиздана в 2000-м. Но кому охота читать о прошлом, тем более, о грустном. Ведь отдельные люди стараются не повторять своих ошибок. Неужели История глупее отдельных людей?

Но вот пример из нашего времени. Поколение 2010-х, то есть наших детей, в Америке окрестили Snowflake Generation. Поколение снежинок. За повышенную чувствительность и ощущение собственной уникальности. Телефон с видео-игрой отнимешь — сразу истерика, угрозы. «Отдай телефон, не то в полицию позвоню, скажу, ты меня бьешь!» Студенты еще чувствительней. Комнаты психо-отдыха на кампусах построили — чтоб поплакать мог, приходя в себя после экзамена. Расслабляться им надо постоянно. Марихуану легализовали, всё больше расслабленных снежинок над нами парит. Правда соображают многие хуже. И память отшибает. Но об этом чуть позже. Им бы зарабатывать начать — скоро семью заводить. А они от наркотиков мрут ежегодно по 40-50 тысяч. Больше, чем в любой войне, со времен гражданской. Их в какую категорию шотландского историка отнести? Этих и завоёвывать не надо — сами давно в неволе.

Но больше всего снежинки расстраиваются от нехороших слов и вредных мыслей. От идей, которые с их идеями не совпадают. Носителей вредных идей, которые снежинок огорчают, бойкотируют теперь в университетах. Демонстрации устраивают, выступления срывают. Самые чувствительные — стекла бьют, машины поджигают. И если этих — с плохими идеями — где-то в ресторане или в кино увидят, то орут на них, плюются, пытаются драку спровоцировать. Но так, чтобы тот, с плохой идеей, первым ударил. Поэтому особенно любят женщин атаковать. При этом себя антифашистами величают. Antifa, по-нашему. По каким-таким учебникам их истории учат?

Это к вопросу об отшибленной памяти. Ну да, историю здесь преподают, как и там, гибко. В соответствии с политической необходимостью момента. Но бабушки и дедушки рассказывали же им про настоящего Гитлера, от которого в Америку бежали. Чего ж они Трампа с Гитлером сравнивают, заставляя бабушек краснеть?

Вы спросите у бабушек, что настоящий Гитлер и его правительство делали с оппозицией. Например, если бы на открытии берлинской олимпиады 36-го, во время исполнения фашистского гимна, какой-то знаменитый немецкий атлет вдруг встал бы на одно колено, в знак протеста против тирании нацизма. Или какая-нибудь немецкая кино-звезда заявила году в 37-м, на многотысячном митинге в Берлине, что она все чаще думает о том, чтобы взорвать Рейхстаг. Что бы с ними стало, в течение часа?

А у нашего президента и уволить-то неугодного чиновника не всегда получается. Система этому мешает — демократическая.

Если он хочет, как некоторые убеждены, диктатором стать, то должен демократию эту уничтожить и власть узурпировать. Для этого нужно конституцию отменить или изменить до неузнаваемости. Чего же он тогда уже второго кандидата в верховный суд рекомендует, который своим высшим долгом считает конституцию от таких «интерпретаций» оберегать? Отцы-то-основатели остроумно придумали — чтоб ни президент, ни конгресс не могли абсолютную власть захватить. Не говоря уже, извините, о государственном департаменте и спец-службах всяких. Чего ж президент систему эту уберечь пытается, если в тираны метит?

Но вернемся к нашему будущему. К снежинкам нашим хрупким. Памятники стали крушить. Если бы Сталину или Дзержинскому, но не было здесь таких. Рушат памятники героям конфедерации. Уже к Франклину и Джефферсону подбираются. Этих в какую категорию нашего шотландца? Не отцов-основателей, а тех, кто хочет их из истории вычеркнуть.

Antifa, конечно, громче и агрессивней расслабленных снежинок. Но непохожи эти бойцы в черном на героев сопротивления второй мировой. Хотя слово то же самое все время выкрикивают: Resistance! Но не видишь в них храбрости, ведущей к свободе.

Конечно, не все в новом поколении — снежинки, встречаются и другие. Толпы сторонятся, по одиночке думают. Вопросы задают, ответы ищут. Книжки читают, слушать умеют, родителей не презирают. Разрушать не хотят, созидать пытаются. Трудно им, одиноким, в вихре снежинок, того и гляди, запорошит. Держитесь, ребята, на вас вся надежда! Да не пошатнут вас насмешки, провокации и бойкоты! Над Черчиллем тоже смеялись, и своя же пресса его ложала, и карикатуры злобные публиковала — аж до самого 39-го. История всегда гадких утят в лебедей превращает, надо просто дожить.

Но какое вся эта риторика имеет значение, если не было шотландского профессора? Когда возразить нечего, надо подвергнуть сомнению сам факт. Факт существования автора идеи. Как говорили дома, «Нет человека — нет проблемы!»

В наше время любой аргумент, основанный на фактах, обречен. У вас одни факты, у нас — другие. Со статистикой еще хуже. То есть, если приводятся малые числа из закрытого пространства, то дотошный независимый журналист может прийти и пересчитать. Например, у нас в классе 30 человек, из них 18 девочек и 12 мальчиков. Хотя и это уже не факт. А когда в телевизоре, с умным видом, приводят шестизначные числа? Смешно! Оппонент просто говорит «Вранье!» и приводит свою статистику, где все наоборот и цифры семизначные. Кто их проверит? — за 7 минут, отпущенных на этот полемический сюжет. Выигрывает не тот, у кого факты лучше, а тот, кто быстрее говорит и чаще перебивает.

Предлагаю новый подход. Без фактов, без статистики. Опираемся только на здравый смысл. Тест такой. Игра. Условия простые. Я задаю вопрос. Вы отвечаете. Ответы только однозначные. Вопросом на вопрос не отвечать. Недослушав вопрос, не отвечать. Время не ограничено, поэтому перед ответом можно думать. Кто не хочет играть, бросайте читать сейчас.

Итак, первый вопрос. Начнем с простого. Что важнее, слова или дела? … Почти все ответили правильно. Кто сказал, «Слово — это тоже дело»? Это — только для писателей. А для остальных людей, включая политиков, слово — дело, только если оно делом подкрепляется.

Отсюда второй вопрос: Если человек свои слова старается делами подкреплять, это хорошо или плохо? Если обещания свои выполняет. То, что сами обещания могут не нравиться, это понятно. Но даже в этом случае давайте признаем, что стремление их выполнить, иногда в ущерб себе, говорит о наличии принципов. О некоей нравственной основе. Гитлер и Сталин обещаний выполнять не старались.

Дальше идем. Третий вопрос. Можно ли составить объективное мнение о предмете, если постоянно слышишь только одну точку зрения? Правильно, нельзя. Особенно, если при приближении другой, сразу затыкаешь уши себе или рот оппоненту.

Я, например, противоположным мнениям подвергаю себя постоянно. В спорт-зале CNN смотрю (там другого не показывают), а дома вечером — FOX. От таких перепадов организму закалка. Как контрастный душ. Благодаря CNN, любое упражнение в стресс-тест превращается. А дома расслабление. И новости получаешь в полном объеме. Из CNN — одни, из Фокса — другие.

Например, CNN ежедневно уделяет много времени сюжету про порно-звезду. Звезда обвиняет президента в том, что он вступил с ней в интимные отношения. До того, как стал президентом. Один раз и с её согласия. И заплатил, чтоб она никому не говорила. Она деньги взяла, но когда он президентом стал, все-таки рассказала двум подругам. По телевизору.

В связи с этим, четвертый вопрос: Можно ли быть неверным мужем (женой) и при этом хорошим президентом? Некоторые, например, до сих пор любят Клинтона. О Кеннеди и говорить нечего.

Даже шире поставим: можно ли изменять мужу (жене) и при этом быть хорошим профессионалом, мастером своего дела?

Или еще шире: можно ли быть плохим человеком и при этом — классным специалистом?

Вы когда хирурга выбираете, сильно беспокоитесь, хороший ли он семьянин, как часто в церковь ходит, сколько на благотворительность дает? Так откуда ж это ханжество и selective morality, когда речь о политике?

Мне возразят, мол, президент должен быть выше других! Верно, должен — твердостью, волей, умом, любовью к стране. А личная жизнь потому личной и зовется, что она не для общественного обсуждения. Но это уж кому что интересно. Или выгодно.

Так вот, пока CNN, день за днем, скандал с порно-звездой детально анализирует, Фокс эту новость цинично замалчивает, а рассказывает про американских заложников, которых из тюрем Северной Кореи удалось вырвать. Благодаря твердой бескомпромиссной политике президента по отношению к этому ужасающему режиму. Который, впервые в истории, наших заложников освободил и на переговоры с нами пошел. На уровне глав государств.

Отсюда вопрос #5: Какая новость для страны важнее? А для несчастного населения Северной Кореи? А для всего мира? А лично для вас?

Теперь тяжелый вопрос. О массовых расстрелах школьников, кошмаре наших дней. Как для отца двоих детей, для меня этот вопрос — самый острый. Если во всем виноват свободный доступ к оружию, то почему в Израиле, где вооружён почти каждый совершеннолетний, этого не происходит?

А у нас — всё чаще и чаще. Пару недель назад юноша проиграл в турнире видео-игр, огорчился, застрелил победителя и всех, кого успел, потом себя. Почему опять крик про вину пистолетов, как будто они сами стреляют? Как насчёт вины видео-игры, в которую он как раз играл — и в этот момент, и большую часть своей короткой жизни? В этих играх стреляешь, убиваешь, режешь, давишь, крошишь, взрываешь — быстро, красиво, безнаказанно! Кто-то ему говорил когда-нибудь, что в жизни это всё не так? Вообще, с ним кто-то когда-то о чем-то говорил? О боли, доброте, страхе смерти, радостях жизни?

Но если таких зомбированных все больше и больше, а охранников вооруженных и смелых мало, так почему ж не вооружать учителей из бывших военных и полицейских? Если в школе таких нет, или не хотят они, то пусть все учителя и родители скинутся на вооруженного охранника и металлоискатель. Вот — реальные решения и первый школьный приоритет, а не новый бассейн или компьютерная комната.

В Израиле террориста или маньяка вырубают очень быстро. Как правило, после первого выстрела — наповал. У нас другое. Особенно, если ему себя убить духу не хватило. Сразу телекамеры, адвокаты. Геростратову славу раздувают — так на это он и расчитывал! А другие, такие же, глядят на своего героя и вдохновение черпают. А потом сидят всю жизнь, с трехразовым питанием, телевизором и спортзалом, на наши налоги. Где же здравый смысл?

Но если б зомбированный заранее знал, что в школе — металлоискатель, вооруженный охранник, да еще родитель-полицейский с пистолетом добровольно дежурит на каком-то этаже (прецеденты уже есть!), он бы подумал, прежде чем в эту школу соваться. А может, вообще отказался от идеи таким образом в историю входить.

Теперь вопрос, требующий воображения. Представьте, что у вас семья, работа, дом хороший. А на углу бездомный живет, которому плохо и холодно. Вы его ночевать к себе пустите? Верно, не пустите. И не из-за черствости душевной, а из-за ответственности за семью. Вы его не знаете. Может, он хороший, достойный усыновления. А может, наоборот — дочку обидит и вилки украдет. Лучше не рисковать. Свои дороже. Так и со страной.

И последний вопрос, связанный с предыдущим. Что важней: казаться или быть? В книге Булгакова «Собачье сердце» профессор Преображенский сказал Швондеру и антуражу его, что не любит пролетариата и не дал им денег в пользу детей Франции. Потому что не хотел. Эти люди были ему неприятны. Плевать ему было, что они о нем подумают. Его защитой было его дело. Он был тем самым классным специалистом, тем самым хирургом, под нож которого мы ляжем без колебаний, даже если он кажется нам бессердечным циником. (Кстати, пришли они с требованием, чтоб он освободил хотя бы две из своих семи комнат для других жильцов. То есть, отнять то, что он заработал своим трудом и талантом.)

Если бы о пожертвовании в пользу детей Франции с Преображенским заговорил его любимый ассистент, доктор Борменталь, профессор, может, денег бы и дал. Хотя, скорей всего, сказал бы: «Голубчик, мне червонца не жалко. Но вы уверены, что наши с вами червонцы доедут до голодных детей Франции, а не осядут в карманах взрослых и вполне сытых советских руководителей?»

Преображенский был литературным героем. Булгаков не был. Он не побоялся написать эту книгу в 25-м году. Он мужество своё черпал в таланте. От нас героизма никто не требует. Но высказываться и голосовать по совести, а не чтобы ПОКАЗАТЬСЯ лучше, способны все.

В заключении, для тех, кто дочитал (а значит и тест на здравый смысл выдержал) — приз: был такой шотландский историк! Alexander Fraser Tytler (1747-1813). Найти о нем статью в англоязычной Википидии занимает две минуты.

Что и сделал один из моих читателей, Mix Hawk. В ответ на обвинение в адрес «бывшей совеЦкой ‘интеллигенции’ забывать о чести и морали и с необъяснимым упрямством распространять ложь, состряпанную на Лубянке для дебилов», этот Mix, без лишних слов, дал ссылку на эту статью. В ней — все, как положено: биография, перечень трудов, цитаты, включая ту самую, об обреченности демократии, которую Никита с Фуксом приводят. Я тут же две книжки шотландца на Амазоне купил. Непростое чтиво. Но полезное.

Интересно, что на эту ссылку реакции от критиков, которые про ересь, Лубянку и дебилов написали, никакой. Ну, о чести и морали у каждого представления свои. Спорить о них — дело пустое. Как и о политике. Никого не переубедишь, а настроение испортишь.

Поэтому, вся надежда — на здравый смысл. Пусть он нас примирит. И спасёт.

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Юрий МООР | Альтернатива Нетаниягу — что нас ждет

Как израильский «солдат номер один» на волне «ТольконеБибизма» озвучил стратегию усиления ХАМАСа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *