Суббота , Октябрь 21 2017
Home / Израиль / Общество / Этично или неэтично?

Этично или неэтично?

В академических кулуарах продолжается шум вокруг опубликованного министром просвещения Нафтали Беннетом «Этического кодекса университетов»


Петр ЛЮКИМСОН

Фото: pixabay.com

Ряд университетских профессоров уже заявили, что этим свои документом Беннет пытается воплотить в реальность самые мрачные фантазии Оруэлла. Ректоры всех университетов, за исключением Ариэльского, поспешили провозгласить «Этический кодекс» неприемлемым. К ним присоединились многие представители оппозиции, включая Амира Переца, заявившие, что речь идет о покушении на свободу слова, святые традиции университетов, наступлении тоталитаризма и прочая, прочая, прочая. Свою лепту в осуждение беннетовского кодекса внес и президент Реувен Ривлин.

Отвечая всем критикам, автор «Этического кодекса» профессор Аса Кашер, выступая в Бар-Иланском университете, отметил, что речь отнюдь не идет о попытке заткнуть кому-либо рты, а о документе, вводящем политические дискуссии и политическую пропаганду в стенах вузов в какие-то рамки. Дабы не возникало ситуации, при которой, к примеру, профессор химии вместо того, чтобы рассказывать студентам об окислительно-восстановительных реакциях, делится с ними своей мечтой размозжить головы всем израильским правым. Что же до поведения ректоров университетов, выступивших единым фронтом против разработанного им кодекса, то, по словам профессора Кашера, своим фанатизмом и страхом утратить власть над «паствой», они напомнили ему ультраортодоксальных раввинов. А еще Аса Кашер отметил, что высказывания многих академических преподавателей по поводу тех или иных политических или идеологических вопросов нередко находятся «на уровне канализации» — так сильно от них смердит пошлостью и нетерпимостью.

Чтобы понять, какие настроения сегодня правят бал в академической среде, мы обратились с просьбой прокомментировать свое отношение к «Этическому кодексу» к трем русскоязычным преподавателям Тель-авивского университета.

Один из них не захотел, чтобы его имя фигурировало в газете, пояснив, что он крайне далек от политики, всю жизнь посвятил науке и никогда не позволяет себе каких-либо высказываний политического характера во время лекций.

— В то же время я полагаю, что Беннет совершает очередную глупость, — заметил он. – Университеты всегда были очагами свободомыслия именно потому, что в их стенах никто не боялся высказывать то, что думает. Понятно, что, скажем, преподаватель общественных дисциплин просто не может не выражать в ходе лекции личного отношения к тем или иным проблемам общества. На лекции по математике или физике это менее уместно, но всякое бывает. Лично я считаю, что любой преподаватель вуза должен пользоваться полной свободой слова: это залог того, что он будет чувствовать себя в аудитории свободно, что отразится на качестве его лекций. Но свобода слова должна быть предоставлена и студентам. «Красной чертой» лично для меня в данном вопросе является ситуация, при которой преподаватель начинает «травить» студента и занижать его оценки только за то, что тот придерживается противоположных политических взглядов. Такого преподавателя надо немедленно гнать из университета!

Один из ведущих геофизиков Израиля, профессор Лев Эпельбаум, признался, что у него сложилось неоднозначное отношение к «Этическому кодексу» Асы Кашера.

— Возможно, нечто подобное кодексу действительно нужно, чтобы четко обозначить некие границы, — говорить проф. Эпельбаум, — но нынешний его вариант оставляет желать много лучшего, и, как мне кажется, работа над его окончательной редакцией будет очень длительной. В нынешнем виде «Этический кодекс» резко возмутил и преподавателей, и студентов. Некоторые его пункты сформулированы недостаточно четко и могут привести к двусмысленным ситуациям, поскольку при преподавании любого предмета трудно избежать затрагивания тех или иных актуальных политических проблем. Например, у меня в курсе есть тема «Обнаружение подземных туннелей геофизическими методами». В ходе лекции я заметил, что данная тема касается и диверсионных туннелей ХАМАСа, причем, возможно, даже в первую очередь их. Тут же поднялся один и студентов и заявил, что не желает, чтобы при нем борцов с израильской оккупацией называли террористами, и вообще не желает слышать о диверсионных туннелях. Я в ответ заметил, что использую терминологию, которую считаю нужной, а тема была и останется обязательной при сдаче экзаменов. Вот вам и далекая от политики геофизика!

Думается, кодекс появился на свет благодаря стереотипу, что вся университетская профессура придерживается левых взглядов, — продолжил проф. Эпельбаум. – На деле это уже давно не так. В большей степени такое утверждение справедливо по отношению к преподавателям гуманитарных факультетов, но они повсюду почти поголовно левые. В то же время очень важно, чтобы в мире знали, что в израильских вузах властвует свобода слова, ведь нам нередко приходится выступать в роли посланников еврейского государства. К примеру, недавно мне довелось участвовать в одном международном проекте. Все шло хорошо до тех пор, пока представители Норвегии и Швеции не заявили, что протестуют против участия в проекте «государства-террориста», то есть Израиля. Я уж решил, что с проектом придется проститься, но тут итальянцы заявили: либо я продолжу участвовать в нем, либо они его закроют. И все же на совещание участников проекта в Рим я ехал с тяжелым сердцем, в предвкушении неприятной встречи со шведами и норвежцами. Однако они оказались вполне нормальными людьми, которым просто запудрили мозги СМИ. В течение двух дней они закидывали меня вопросами, некоторые звучали просто дико, но в итоге я сумел объяснить им, каково истинное положение вещей. Они поверили мне, так как знали, что я совершенно свободен в выражении своего мнения, что мне никто не предписывает, что и как говорить.

Доктор Марина Низник, преподающая русскую литературу в том же Тель-авивском университете, была еще более категорична.

— Давайте начнем с того, что мы не первая страна, в которой ученые и преподаватели университетов позволяют себе высказывания, противоречащие «генеральной линии партии и правительства» и вызывающие возмущение у тех, кто в данный момент стоит у руля, — говорит Марина. – Но ни в одной демократической стране не существует этического кода университетов, который был бы спущен сверху. Когда Аса Кашер в качестве доказательства существования подобного документа цитирует этический код Американской ассоциации преподавателей, он, мягко говоря, передергивает факты. Во-первых, этот код умещается на половине странички и представляет собой набор банальных истин вроде «Волга впадает в Каспийское море». В числе прочего, там отмечается, что преподаватель имеет право на собственную гражданскую позицию, но выражать ее должен от своего имени, а не от имени университета, в котором работает. Но даже такие расплывчатые утверждения не имеют никакой юридической силы и никого ни к чему не обязывают. Когда же сторонники подобного кода говорят, что преподаватели университетов не вправе осуждать государство, от которого получают деньги, то дело зачастую заключается в том, что наши министры нередко путают себя с государством.

Государство – это мы с вами, а не они. И интересы государства сегодня могут трактоваться одним образом, а завтра – совсем другим; то, что сегодня кажется совершенно очевидным, завтра может перестать быть таковым, и наоборот. И ни в одной демократической стране министр не определяет содержания обучения. Когда Нафтали Беннет отдает распоряжение об усилении преподавания математики в школе и увеличении количества учеников, сдающих экзамен по этому предмету на пять учебных единиц, он ведет себя так, как и полагается министру просвещения. Но Беннет не может определять, что именно будут учить по математике израильские школьники, это дело специалистов. Университеты в этом смысле еще более независимы, и министр ни в коем случае не может регламентировать, какие именно предметы будут или не будут преподаваться в университете. Равно как Мири Регев не может определять, что должно ставиться в «Габиме» и какова должна быть длина трусов у актеров.

Все понимают, что Совет по высшему образованию никогда никакой «Этический кодекс» не утвердит, а без его санкции этот документ не имеет никакой силы, так что дискуссии по данному поводу просто бессмысленно. Думаю, Нафтали Беннет, человек умный и образованный, это прекрасно понимал. И весь этот шум был затеян лишь для того, чтобы его имя вновь появилось на первых полосах газет.

Что касается попыток отделить искусство и науку от политики, то их функция как раз и заключается в том, чтобы поставить под сомнение то, что веками казалось истинным и незыблемым. И если мы хотим, чтобы общество развивалось, то следует предоставить людям науки и искусства делать вещи, которые нам кажутся дикими и абсурдными. У этих людей должна быть свобода творить и выражать свои мысли. Причем не только у гуманитариев. Вспомните Альберта Эйнштейна и академика Андрея Сахарова. Если кого-то не устраивает «левая» академическая общественность, пусть растит «правую». Учитесь вести диалог и побеждать в этом диалоге. Но угрожать перекрытием финансирования или увольнением, навязывать какой-то этический код – это не аргумент в идеологическом споре.

Разумеется, вышеприведенные мнения далеко не бесспорны. Но, думается, сама жизнь даст и уже дает ответы на то, кто прав в этом споре. Великое счастье – жить в демократической стране, где мнение большинства чего-то стоит.

«Новости недели»

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Горячее лето 1985-го

О фейсбучных баталиях и бесценном фотодокументе

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *