Четверг , Апрель 27 2017
Home / Актуально / Раздевай и властвуй

Раздевай и властвуй

Как автор стал «сексуальным маньяком». По следам секс-скандалов последнего времени

8590344770_5d2aa85e61_z

Борис БРЕСТОВИЦКИЙ
Иллюстрация: Nicole Pierce / Flickr

«Женщина создана, чтобы возбуждать и успокаивать!» (Михаил Жванецкий)

Когда меня принимали на нынешнюю работу, мне пришлось прочитать и подписать кучу документов, предупреждающих об ответственности за сексуальные домогательства. Их было так много, с примерами «из жизни», с фактами и т.д., что в какой- то момент я пожалел, что при выходе на работу не могу оставлять дома некоторые части своего тела. Не знаю, о чем вы подумали, а я имел в виду глаза и мозг. (И если вы подумали иначе, то мне за вас стыдно). И не то, чтобы я в себе не был уверен, и не потому, что бОльшая часть моих коллег женского пола намного старше меня. Мне всегда была непонятна эта формулировка – сексуальное домогательство.

Я – здоровый (относительно), молодой (довольно относительно) и нормальный (вообще относительно) мужчина. И мне нравятся женщины. Нет, тут должен быть восклицательный знак! Если я говорю женщине, что она красива – это я ее уже домогаюсь? А если говорю, что умна – я ее этим оскорбляю? Как далеко можно зайти, где граница? Где верхняя граница и где нижняя граница? Где предел глубины декольте и где предел длины мини-юбки? Если женщина надевает короткую юбку – она должна понимать, что дает простор моим фантазиям. И надеждам! И еще вопрос – кто кого «домогается».

Но мне все-таки хочется вернуться к производственной тематике. Из всех последних случаев, ставших достоянием общественности, все эти Алеф и прочие буквы алфавита работали вместе с обвиняемыми. (За исключением, может быть, Рамона, поцеловавшего случайно подвернувшуюся солдатку). Работали до харрасмента, работали во время и работали после. И вдруг… оба-на! Девушка просыпается прекрасным весенним (летним, осенним, зимним) утром, и вспоминает, что ее изнасиловали. Не вчера ночью после бурной вечеринки, ни месяц назад на девичнике у подруги. Год назад в рабочем кабинете начальника, на стеклянном столе.

Вы знаете, то, что я сейчас собираюсь сказать, очень многим может не понравиться. Но… Я взрослый человек и у меня двое сыновей, очень на меня похожих, как внешне, так и по характеру. Так что какой-никакой опыт общения с женщинами у меня имеется. Я не верю, что можно изнасиловать женщину в рабочем кабинете так, что назавтра в этот кабинет снова зайдут люди и не увидят следов. Невозможно изнасиловать женщину так, что назавтра на ее лице не будет никаких следов. И вообще – изнасиловать женщину в одиночку довольно сложно. Если, конечно, она сама этого не желает.

Вот тут и начинается самая главная проблема. Тогда, год назад на стеклянном столе, она этого желала. А ранним весенним утром в собственной постели – вдруг не желает. То есть, может она и желает прямо здесь и сейчас. Но она не желает «тогда».

Я уже слышу упреки: как, ты лишаешь женщину права выбора, ты лишаешь ее собственного достоинства! Ты женщину унижаешь! А она, проходя мимо меня в юбке короче моих трусов – не унижает мое достоинство? Или короткая юбка не для того, чтобы нравиться мне, а исключительно по причине нашего жаркого климата? Ой, что-то я сам себя запутал в этой короткой юбке.

Я редко касаюсь темы феминизма и гендерной политики. Мое мнение в этой «области» примитивно и доступно – по любви и по согласию. Но сегодня мне напомнили печальные события, случившиеся со мной лет 15 назад. Еще до эпохи блогосферы. Поэтому записи об этом сохранились только в полицейских протоколах.

Некая молодая особа обвинила меня в сексуальном домогательстве. На рабочем месте Началось это почти невинно – она позвонила моей жене и рассказала о своих «фантазиях». Потом – хуже. Она рассказала это своему мужу, который пришел ко мне выяснять отношения, приведя с собой трех друзей и предусмотрительно перейдя на противоположную сторону улицы.

Потом она написала письмо директору и начальнику отдела кадров предприятия, на котором мы оба с ней работали (это происходило здесь, в Израиле). Директор завода тоже носила юбку, правда не такую короткую, как та, что меня обвиняла. Директор была женщиной умной (она и сейчас все еще директор) и, выслушав «прения» отправила меня работать и выкинуть весь этот бред из головы. Девушке-обвинительнице было предложено успокоиться и подумать о своем будущем.

Ей бы действительно взять и задуматься о будущем. Ан нет… она идет в полицию и подает жалобу на меня, ну и заодно, на моего приятеля. Его-то за что? А за то, что подошел к девушке и поинтересовался, с какого такого беса она решила испортить мне жизнь. И если меня она обвинила лишь в харрасменте и попытке чего-то там…, то моего без вины пострадавшего приятеля – в избиении. Причем избиение это произошло в рабочее время на производстве, в присутствии целой смены (человек сорок персонала) и меня в качестве начальника этой самой смены. Приятеля моего увели с завода в наручниках, а мне было предложено явиться для допроса и объяснения. Следователь внимательно нас выслушал, записал показания, и вышел в соседний кабинет, где в тоже время давала показания «униженная и оскорбленная». Вернувшись с ее допроса, он отпустил нас домой, заодно послав наряд за супругом обвинительницы. Ну, совершенно случайно, клянусь вам, абсолютно случайно, у меня с собой в телефоне оказалась запись разговора ее мужа со мной.

Через несколько дней следователь снова со мной созвонился и пригласил к себе. Он попросил меня подписать согласие на проверку на полиграфе (детекторе лжи) – так как, со слов девушки, все мои приставания, в отличие от избиения ее моим приятелем, происходили только один на один, в моем рабочем кабинете.

Проверку я прошел, и бесстрастная железяка подтвердила искренность моих слов.

Самое интересное случилось потом. После проверки, я зашел к следователю. Он уже знал, что я «чист» и с открытой улыбкой пожал мне руку со словами:

— Я знал, что ты не виноват ни в чем. Я давно здесь работаю…

Уходя, я спросил его, будет ли проходить такую же проверку моя «обвинительница»?

— Не будет, — ответил следователь. – Она отказалась, и это ее право.

И с меня и с моего приятеля были сняты все обвинения. Руководство предприятия намекнуло нам, что не стоит подавать встречный иск по обвинению в клевете. Девушку просто уволили, а ее несдержанный супруг отсидел пару дней в камере, остывая…

И вот тут начинается самое интересное! Казалось бы – эта история не должна никого волновать, кроме ее непосредственных участников. Но через день после ее увольнения у проходной родного предприятия выстроилась демонстрация воинственных феминисток. Они требовали выдать им насильников на расправу, грозясь оторвать нам…. Ну вы сами понимаете, что. Мы с приятелем вышли на проходную – из любопытства. Посмотрели, поулыбались. Я даже подошел к наиболее рьяным борцам (или все-таки борчихам) за права женщин, и добродушно поинтересовался – а в чем, собственно, дело? И мне разъяснили, что предприятие наше – логово насильников и маньяков, что руководство нагло и беспардонно укрывает виновников невинной невинно уволенной девушки, и т.д и т.п.

— А что вы сделаете, когда выйдут насильники? – спросил я.

— О, мы их …. – яростно ответила одна из дам, и далее последовал длинный перечень, в сравнении с котором опыты доктора Йозефа Менгеле кажутся детскими шалостями.

Я не стал испытывать свою Фортуну, тем более, что она тоже дама. Вдруг феминистки ей ближе? Мы ушли…

Через несколько дней в дамском журнале «Ат» (на иврите «ты» женского рода) появилась подробная статья. В этой статье меня обозначили буквой «Д» (далет – четвертая буква ивритского алфавита), видимо первые буквы уже тогда были забронированы для женщин. Я там предстал таким монстром, что пару ночей боялся спать в одиночку. Но главными виновниками были описаны родное предприятие и полиция, «насквозь пропитанная духом мачоизма». За точность цитаты не ручаюсь, но смысл был такой. После этой статьи девушку восстановили на работе. А я стал необычайно популярен… среди женской половины работников завода. Но… если раньше с девушкой я все-таки иногда беседовал, то теперь я убегал от женского общества. Синдром такой?

Пару дней назад знакомая рассказала, что в их солидной фирме подчинённая обвинила своего начальника в домогательстве. Якобы три года назад, во время корпоратива, он ей что-то там нашептывал. Ему – более 65 лет, вдовец. Ей – 30, разведена. И, развивая тему, приятельница прислала фотографии с того самого корпоратива. И я безошибочно угадал главную виновницу. Догадайтесь — как? Совершенно верно – по длине юбки, точнее по отсутствию той самой длины и по глубине декольте. Тут, к слову сказать, наоборот – наблюдалось полное присутствие.

Итог: тихий и скромный вдовец, проработавший в фирме со дня ее создания 40 лет – в больнице с инсультом. Дама празднует победу.

Тогда, много лет назад, в скором времени после моего неудачного обвинения, на экраны вышел фильм с одной из моих любимых актрис Эшли Джадд «Двойной просчет». И кто-то из друзей неудачно пошутил, посмотрев фильм:

«Бориска, действуй. За одно преступление два раза не накажут».

Накажут. Потому, что феминизм становится не менее воинственным, чем терроризм. Недавно прочитал полнейший кретинизм – группа женщин одной конторы в США подала жалобу на сотрудника, обвинив его в том, что своим внешним видом он их «дискриминирует по половому признаку». Оказывается, мужчина просто приходит на работу в глаженной рубашке и брюках, а не в футболках и мешковатых джинсах.

Я люблю женщин. Разных. Но если так будет продолжаться… то я начну их бояться. А я так боюсь «боязни женщин». Милые дамы, задумайтесь – чего вы хотите больше? Чтобы вас домогались или чтобы вас боялись?

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Елена СУЛТАНОВА | Просто о сложном

О событиях минувших дней

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *