Понедельник , Ноябрь 18 2019
Home / Актуально / Мнение / Тунгусский метеорит в кнессете

Тунгусский метеорит в кнессете

Размышления накануне внеочередных выборов

Алекс ТАРН

shay

Фотоиллюстрация: Shay Charka

В конце августа 1993 года я делал очередной милуим на горе Эйваль. Обычная шмира – езда в незнаемое по периметру базы на полуразвалившемся джипе-«пятерке» вьетнамских времен, плюс караульные посиделки на горных балкончиках с захватывающим дух видом на красивейший (издали) город Шхем. Ночью сторожили парами. Судьбе было угодно дать мне в напарники не абы кого, а тридцатилетнего выпускника Принстона, доктора философии Рутгерсовского университета. Я не стану называть здесь его имени, достаточно широко известного в узких кругах. Пусть будет И. Вязаная кипа, ироничный и острый взгляд из-под очков, истинный интеллектуал и умница, каких мало. Мне хочется надеяться, что И. наслаждался нашими беседами хотя бы на десятую долю того удовольствия, которое получал от них я. Именно тогда пришло известие о соглашениях Осло, преступно, из-под полы протащенных в этот мир, как чашка с холерными бациллами в полную детей комнату. Помню, какое потрясение испытали мы оба, причем, он – намного большее, чем я, по той простой причине, что и осведомлен был существенно больше моего.
Эта осведомленность имела под собой корни: какое-то время И. входил в ближайшее окружение председателя Ликуда Биньямина Нетаниягу, помогая тому (или даже более чем помогая) в написании известной книги «Место под солнцем». В те годы Нетаниягу воспринимался как главная надежда здоровых консервативных сил на фоне торжествующего левого безумия: молодой высокообразованный политик с превосходным английским и надежными семейными традициями, идущими от отца – твердого последователя идей Жаботинского. Все это очень выгодно контрастировало с грубым и невежественным алкашом-фельдфебелем, восседавшим тогда в кресле главы правительства Израиля.
К моему удивлению, И., проведший с Нетаниягу немало часов довольно близкого общения, отнюдь не разделял этих радужных надежд. Как глубоко порядочный человек, он не сказал мне ничего такого, что могло бы обрисовать его соавтора в некрасивом свете, но, знаете, частенько умолчание не менее красноречиво, чем прямое высказывание. За время многочасовых бдений над Шхемом я успел узнать И. достаточно хорошо, чтобы понять, что он составил себе далеко не самое лестное мнение о человеческих качествах Биньямина Нетаниягу.
Поколебало ли это мое благоприятное впечатление от молодого лидера Ликуда? Нет, нисколько. «Ерунда, – сказал я себе, – мало ли что может случиться между людьми, даже самыми хорошими? Ну, поссорились, бывает».
Вместе со всеми единомышленниками я радовался победе Нетаниягу на следующих выборах. Затем почти сразу пошли разговоры о дурном характере Биби, о его ненадежности, непорядочности, о том, что он не держит слова и с легкостью оскорбляет и отталкивает от себя самых искренних друзей. Уже в первую каденцию он ухитрился рассориться буквально со всеми своими соратниками – в том числе и с одним моим очень хорошим приятелем (назовем его Ю.), достойнейшим человеком, который с тех пор не мог спокойно слышать имя Нетаниягу.
Изменилось ли в результате мое мнение о Биби? Если и да, то ненамного.
«Что ж, – говорил я себе. – Во-первых, кампания очернения Биньямина Нетаниягу затеяна левыми, а левые врут даже тогда, когда говорят правду. Во-вторых, он взлетел подобно политическому метеору, и оттого не успел накопить опыта в местных политических кодах. Поэтому многие реальные обиды заведомо достойных людей (таких, например, как Ю.) могут следовать из того, что Биби просто был неправильно понят. В-третьих, мало ли что может случиться между самыми достойными людьми? Ну, поссорились, бывает».
Однако, к моменту падения первого правительства Нетаниягу рядом с его именем уже прочно поселились определения «ненадежность» (во многих устах служившая эвфемизмом слова «лживость») и «неумение работать с людьми». Настораживал тот факт, что в нарастающем вале неблагоприятных отзывов об этом человеке совсем не слышалось свидетельств противоположного рода. Его помощников и соратников объединяло одно: временность. Что, в общем, нехарактерно для политического лидера: обычно таких людей на протяжении всей их карьеры сопровождают несколько верных спутников, многолетней лояльностью заслуживших полное доверие своего патрона. От Биби же сотрудники отваливались довольно быстро – кто молча, не вдаваясь в объяснения, как И., кто отплевываясь и недоумевая, кой черт дернул их сунуть здоровую голову в больную постель – как Ю. В дальнейшем это явление лишь подтверждалось и ширилось.
Стало ли от этого другим мое отношение к Нетаниягу? Возможно, возможно… Но я по-прежнему предпочитал его «дурной характер» пионерскому задору социалистов и фотогеничной улыбке гладкорылых плейбоев, сигавших в большую политику прямиком из телевизионной студии.
«Послушай, – говорил я себе, – государственный деятель не обязан быть порядочным человеком. В конце концов, ты выбираешь его не за красивые глаза. Возможно, Биби и в самом деле параноик, бука и бяка. Но пока он выгоден праведному делу, нужно относиться к нему так же, как леваки в свое время относились к погрязшему в коррупции депортатору Гуш Катифа, лживому дедушке Ариэлю Шарону – то есть хранить его, как этрог – со всем тщанием, какое только положено драгоценным этрогам».
И вот теперь от него отвернулись уже не примерно все, а все без остатка. О невозможности «работать с Нетаниягу» говорят сегодня в полный голос не только кривые от вранья телевизионные обозреватели и измученные электоральным запором политики левого лагеря. Похоже, от него устали даже самые бесхребетные «плюнь-в-глаза-скажу-божья-роса» оппортунисты. И это плохо не только с чисто человеческой точки зрения. В Израиле, где работа правительства по определению зависит от выстраивания отношений с многочисленными парламентскими фракциями – то есть, в конечном счете, с их лидерами – подобная усталость-от-Нетаниягу становится серьезной помехой.
А что произошло с моими сантиментами двадцатилетней давности к некогда блестящему и многообещающему молодому политику?
«Вот что, парень, – говорю я себе сейчас. – Тебе и в самом деле было бы решительно наплевать на то, каков Биби человек, если бы он приносил Стране необходимый результат. Но он, как выражаются американцы, does not deliver. Он фактически признал виртуальное «государство» Фаластынь задолго до того, как это сделали самые антиизраильские правительства и парламенты. Его слова о строительстве в Иудее, Самарии и Иерусалиме остаются голыми лозунгами – более того, он дал согласие на преступное замораживание строек. Он палец о палец не ударил для того, чтобы задушить левую гегемонию во власти – начиная с комитетов по регулированию СМИ и кончая БАГАЦем. Напротив, он постоянно бубнит старые бегинообразные глупости насчет того, что «есть судьи в Иерусалиме» и протягивает руку дружбы нацикам типа Гальон, социкам типа Яхимович и поцикам типа Лапида, отталкивая при этом настоящих, естественных союзников.
Он, сын своего отца-бейтариста, отметился позором депортации поселений и форпостов, признав их «незаконными» на основе филькиной грамоты, составленной откровенно проарабским Шалом-ахшавом и подтвержденной откровенно антиизраильским БАГАЦем. Он отказался вынести на обсуждение правительства официальный отчет судьи Эдмонда Леви (да будет благословенна память праведника), подтверждающий полную юридическую легитимность израильских претензий на Иудею и Самарию.
Это в пассиве. А что в активе? Две-три речи в ООН и взвешенная позиция во время последнего обострения в Газе – да и та, похоже, стала результатом случайного совпадения с любимым образом действий этого политика – бездействием. Если таков актив – речи и бездействие – то Биньямина Нетаниягу вполне может заменить попугай вкупе с хорошим копирайтером. По крайней мере, попугай не депортирует поселений. На хрена он нам сдался, такой «этрог»? Похоже, это и не этрог вовсе, а прокисший мандарин, и пользы от него никакой, сплошной убыток».
Так говорю я себе сегодня. Скажу больше: Нетаниягу в нынешнем своем изводе внушает мне очень серьезные опасения. В этом угрюмом, замкнутом, усталом, седом человеке, грузным мешком осевшем за правительственным столом в кнессете, не осталось уже ровным счетом ничего от прежнего, брызжущего энергией, обещаниями и надеждой Биби-метеора двадцатилетней давности. Его действия лишены логики, он непоследователен в своих политических решениях, он катастрофически одинок и, скорее всего, неизлечимо болен извечной болезнью всех многолетних правителей: параноидальной подозрительностью. В такой ситуации люди непредсказуемы, подвержены внешнему давлению и представляют собой угрозу прежде всего для своих близких. Как бы этот былой метеор не стал для нас Тунгусским метеоритом. Это и в самом деле реальная опасность.

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Рита, на выход!

Во вторник утром, на взлетное поле израильского аэропорта Бен-Гурион приземлился белоснежный лайнер, из которого вышла …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *