Суббота , Август 24 2019
Home / Авторское / Нефертити. Красавица грядет

Нефертити. Красавица грядет

ОНА ПРИШЛА…

Повесть-утопия

Римма ГЛЕБОВА

Изображение дочерей Эхнатона на стене Ахетатонского дворца. Фото: Wikipedia, Jon Bodsworth

ГОРЕСТНОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
от главного редактора журнала “Исрагео” Владимира Плетинского

Когда Римма передала мне эту небольшую повесть, я собирался в отпуск, и при подготовке номеров еженедельника “Секрет” времени не было катастрофически. Пообещал, что прочитаю в пути. И слово своё сдержал. А потом с нетерпением ждал возвращения, чтобы сообщить, как мне эта история понравилась.

Опубликовали мы ее в “Секрете”, читатели восприняли повесть благосклонно. А несколько месяцев назад, общаясь, решили, что надо бы позаботиться и о поклонниках таланта Глебовой, читающих журнал “Исрагео”, да и вообще – пора бы ей из рядовых членов Географического общества Израиля перейти в разряд членов редколлегии со статусом редактора.

“Подумайте, кого вы приглашаете! – ответила Римма насчет участия в редколлегии. – Вы же знаете, что я критикую, невзирая на лица”.

“За конструктивную критику буду только благодарен, – парировал я. – Но я уже считаю вас частью нашей команды, вы только формально не в ней”.

“И, тем не менее, – я к таким решениям подхожу ответственно. Дайте мне месяц на раздумья”.

Я решил, что публикацию столь сильной вещи надо бы совместить с представлением Глебовой в новом качестве. Потом жизнь закрутила-завертела, а Римма вдруг перестала писать и участвовать в работе Географического общества.

“Наверное, снова отправилась путешествовать”, – подумал я, порадовавшись за неутомимую туристку.

Если бы знать, что это было за путешествие…

Во время недавней поездки по Шотландии узнал горестную весть: Риммы не стало. Представить себе, что в нашем мире больше нет этой прекрасной писательницы, оптимистки, жизнелюбки, невозможно. Но, увы, смерть неумолима…

У людей творческих есть одно преимущество перед остальными: они оставляют после себя не только детей, но и плоды своего таланта. Повесть “Она пришла” – одна из самых ярких граней таланта Риммы Глебовой. Почитаем вместе. И помянем добрым словом еще совсем молодую женщину, проигравшую схватку с неизбежным…

“Не призывай. И без призыва приду во Храм.
Склонюсь главою молчаливо к Твоим ногам”.
(Александр Блок)

ПРОЛОГ. ЗОЛОТАЯ МОНЕТА

Атон вылез наверх, с трудом разогнулся и с силой потер кулаком поясницу. Он очень уставал от согнутой с утра до вечера спины, от частых приседаний, врач уже нашел у него в позвоночнике существенные отклонения и рекомендовал сменить профессию. Атон и сам почти решил заняться другим делом, очень близко стоящим к археологии, да в сущности, это одно и то же – копаться в развалинах в поисках древних артефактов или изучать старинные фолианты и просиживать в библиотеках – там не надо хоть спину гнуть, – подсмеивался над собой Атон, – зато можно приобрести геморрой.

Но эпоха, хоть в развалинах, хоть в библиотечных стенах, интересовала его всегда одна – древний Египет. И он знал, что, просидев месяц или год в библиотеке, все равно ринется сюда – в пески, в пустыни, в жару. Если бы он прислушивался к своим ощущениям и внутренним желаниям, то сидел бы в бассейне. Жил бы в нем. Там мокро – не от противного пота мокро, а от прозрачной воды, и так прохладно… Но, если прислушиваться к своим желаниям, то будешь всю жизнь лежать где-нибудь в уголочке под вентилятором или спать в бассейне, но жить уже не будешь.

Да, видно, в этом месте уже искать нечего, все давно найдено и исследовано, разложено по музейным витринам и по полкам запасников. Дотошные неспящие египтологи тут не по разу всё исходили, истоптали и перекопали. А по их следам пробежали толпы жадных до разных древних черепков туристов. Надо перебираться в другие места, еще не разграбленные до основания. Он знает одно такое местечко, почти никем не изученное и не затоптанное, туда туристы обычно не доходят – дороги нет проезжей, а они, путешественники сраные, любят удобные проторенные дорожки.

Повезло ведь одному профессору, сильно повезло – возле маленькой деревушки Эль-Амарны (был на ее месте когда-то великий город и как величественно назывался – АХЕТАТОН!), среди тысячелетнего мусора – остатков древней кладки и глиняных черепков – этот везучий археолог нашел небольшую, всего 50 сантиметров! – золотую фигурку. У нее был разбит лоб, отломано ухо и не хватало зрачков в глазницах. Мусор несколько раз перебирали вручную и все кусочки нашли. Кроме одного зрачка. Так и стоит эта статуэтка, без одного глаза, в Каирском музее, Атон сам ее видел. Плохо искали, лучше надо было, тщательнее! – так он тогда подумал. Уже потом Атон узнал, что разверзание обоих очей на египетских скульптурах производилось для умершего человека и оживляло его душу, а инкрустирование только одного глаза означало, что изображение было выполнено при жизни. Но той фигуркой Атон был разочарован – лицо нечеткое, без тех характерных признаков, всем известных, и вполне можно утверждать, что это изображение любой древней, пусть и когда-то почитаемой царицы, или дочери царицы, или чьей-то возлюбленной – да это могла быть кто угодно!

Атон, продолжая потирать кулаком поясницу и, по устоявшейся привычке всегда смотреть вниз (он даже в городе смотрел вниз, как будто на асфальте можно найти что-то ценное, ценнее обычного мусора), рассматривал дно раскопанного длинного рва, откуда только что вылез. Нет, не кажется, там что-то блеснуло. Едва-едва, как мигнуло… Атон присел надо рвом, но ничего не увидел. Не почудилось же… Цепляясь руками за осыпающиеся с шорохом края, Атон сполз вниз, хотя мог бы и спрыгнуть, но врач сказал: позвоночник не сотрясать. Он присел над тем местом, откуда блеснуло. Плоский кругляшок торчал в земле под небольшим углом ребром вверх, оттого и виден был не при всяком ракурсе. Вокруг земля была влажная – Атон недавно пил из бутылки воду и половину с наслаждением вылил на себя, вода облила этот кругляш, и теперь он мокро блестел в руке. Он разглядывал “круглое изделие из неизвестного металла”, как обычно говорят археологи и сыщики, пока не исследуют найденный предмет со всей тщательностью, потер пальцами, всмотрелся: явно не простая железка, а монета, с довольно выпуклым изображением на одной стороне.

Атон вылез наверх, почистил монету специальной кисточкой, промыл в растворе, растворяющем любую грязь, протер чистой тряпочкой. Монета, без сомнения, была золотой, одна сторона сильно стерлась, а на другой Атон увидел почти четкое изображение женского лица в профиль. Конечно, он узнал его. Для этого археологом быть совсем не обязательно. В последние годы, нет – в последние десятки лет монеты, броши, подвески, серьги и настенные картинки с этим женским профилем штамповались в несметных количествах по всему миру. Но у него в руках не штамповка, не дешевая поделка, у него в руках раритет, подлинный артефакт – Атон в этом был уверен. Не зря же ему не хотелось покидать это место, хотя давно было пора уйти, ведь кроме нескольких, не имеющих ценности обломков простых амфор, он ничего тут не нашел. Ну, значит он тоже везучий! Профессор нашел похожую на нее статуэтку, а он монету с ее лицом!

Атон, счастливо улыбаясь, промыл монету еще раз, уже в другом, специальном растворе для золотых изделий и снова тщательно протер. Корона заблестела, лицо ожило, стали ясно видны небольшой прямой нос, удлиненный к виску глаз, и даже крошечное ухо. Атон знал, что уши у нее были оттопыренные, но здесь, в профиле, конечно, этого не было видно. В Музее Египта в Берлине Атон видел всё лицо, всю голову с короной, он мог обходить кругом и изучать эту голову из песчаника сколько угодно раз. Да, она не похожа ни на одну известную женщину в мире. Повторить такое лицо природа не в состоянии. Оно идеал женственности, оно вне времени, вне обычной жизни. Атон много читал о происхождении и сложной жизни этой необыкновенной женщины. И каждая новая прочтенная им статья, как правило, резко отличалась от предыдущей. То она представлялась мягкой к подданным и любящей супруга женщиной, то жестокой к своему народу и чрезмерно сластолюбивой… В одном исследователи были единодушны – eё лицо необыкновенно. Атон был полностью с этим согласен. Как и с тем, что знание о ее лице черпается человечеством только из высеченных в камне плоских изображений, и еще из найденных в одной древнейшей мастерской нескольких скульптурных головок и статуэток разной величины и раскраски. Там еще обнаружили среди обломков камней незаконченные статуи и гипсовые маски. Также был найден в мастерской фрагмент шкатулки с надписью “Хвалимый царем скульптор Тутмес” и полузасыпанная песком прекрасная головка с синей короной. После многих приключений она оказалась в Берлинском музее, где Атон и имел счастье ею любоваться.

Этот хвалимый царем скульптор Тутмес гениально изваял в камне чудное лицо: высокие скулы, тонкий нос, слегка изогнутую вперед стройную шею, миндалевидные глаза с тяжелыми веками, чуть улыбающиеся в нежном изгибе выпуклые губы…

Сейчас именно эти черты, хотя и не столь четкие, Атон видел на найденной монете…

Атон зажал монету в руке и пошел к палаточному лагерю. По пути он несколько раз останавливался, разжимал ладонь и подолгу смотрел в нее. Перед своей палаткой он застыл, потом круто повернулся и зашагал назад.

Её корону ведь до сих пор никто не нашел, как никто не нашел и ее тела… А вдруг именно ему суждено, вдруг именно ему повезет…

ГЛАВА 1. ФАРАОН

Аменхотеп беспокойно ходил по богато украшенному мраморными скульптурами, роскошными кушетками и ткаными гобеленами залу и иногда поглядывал в сторону тяжелого полога, закрывающего вход. Мысли о ближайшем будущем одолевали фараона. Месяц назад, следуя совету супруги Тии, отправил он ненасытным хеттам несколько сундуков с золотом, драгоценными кубками и чашами, и множество серебряных изделий и еще разной разности. Он устал с хеттами воевать, и Тия уже давно выражала недовольство его действиями как военачальника. Народ тоже устал от войн, обнищал от непомерных поборов в пользу войска. Передохнуть надо, сил набраться. Лет пять не воевать, а еще лучше десять. Дорогие подарки приняты, может, проклятые хетты надолго успокоятся. Вот, прислали в ответ слоновую кость, благовония и дорогие умащения, и еще пять коробов расписных тканей, а к ним в придачу красивую девчонку. Не просто ведь девчонка – наследница знатного племени, принцесса по рождению своему. Но таких принцесс у хеттов десятка два. Вот и прислали одну с подарками дорогими… и с намеком, конечно. Аменхотеп намек понял – хетты породниться хотят. В таком случае – впереди долгий мир. Хотя, злым и коварным хеттам доверять нельзя. Сегодня породниться, завтра снова воевать. Девчонка – уже сейчас видно – подрастет и первейшей красавицей станет, если не всего мира, то всего Египта. А пока – готовая подружка наследнику, он хоть и младше девчонки на три года, да ничего, несмотря на слабость здоровья, живой и смышленый, как раз и привыкнет к ней, пока в силенку войдет. Тем и род царский продлится. И Тия уже согласие благосклонно выразила.

Как эта девчонка вчера поглядела на наследника – свысока да с усмешкой язвительной. Что ж, не красавец, уродлив даже лицом и телом нездоров, падучая временами одолевает, хотя подвижен и умен не по годам. Да зачем мужчине и будущему фараону красавцем быть, другим местом наследников рода творят, и в том месте красоты без нужды.

Аменхотеп улыбнулся. И вернулся мыслями к недавней первой встрече будущих супругов – что они станут супругами, в этом у него сомнения не было. Сам бы взял ее к себе в гарем, тринадцать лет – почти созрела, но хетты обидеться могут, не в гарем послали, а с большим прицелом, и гонцы почти прямо сказали об этом, да и сыну нужна невеста знатного происхождения, и эта красивая принцесса Тадучена как раз годится. Подвел он их тогда друг к дружке и, не обращая внимание на высокомерное лицо девчонки, сказал строго:

— Эхнатон, вот твоя невеста, через три года поженитесь. А сейчас идите… поиграйте вместе, – добавил он уже помягче.

Названная невеста молча разглядывала потупившегося будущего фараона. А когда он, злясь, решительно глянул на нее, старый Аменхотеп увидел, что усмешка ее пропала, глаза потеплели, она взяла мальчика за руку, и они молча вышли в боковые двери – на площадку с деревянными каруселями, качающимися конями, большими коробками с детскими саблями и другими забавами, и плавающими в обширном бассейне расписными игрушечными ладьями. Аменхотеп одобрительно кивнул. Боевая девчонка. Ему доложили, что она, сразу по прибытии, облазила весь дворец и изучила все входы и выходы. Достойная супруга решительному и любознательному, несмотря на нездоровье, наследнику будет. Вот вера ее другая, солнцепоклонничество это странное у ее племени, и никаких других богов. Но… может, вера в единого Бога и нужна теперь Египту.

Аменхотеп с царицей Тией с некоторых пор обдумывали эту крамольную идею. Тия первой высказала ее. Подавить бы всех жрецов вместе с их кланами – всех этих никчемных, раздирающих страну на части кланов Ра, Амона и прочих. Объявить для всех одного Бога, хотя бы и Атона – Бога Солнца. Страну объединить, с хеттами навсегда помириться, от жрецов избавиться, и все одним махом. Через единого Бога. Заманчиво. Но рано еще. Только воевать перестали, теперь силы надо набирать, единомышленников искать. На всё несколько лет понадобится. Там и Эхнатон взрослее станет. В прошлом месяце мальчишку привезли сюда, в Фивы, несколько лет жил вдалеке, омывался в целебных горячих источниках, но хватит, пусть находится во дворце, ближе к родителям, а лекарей и здесь предостаточно. Готовить надо сына к серьезным трудам и к предстоящим переменам, уже сейчас начинать… А пока следует дать будущей невестке красивое имя. Она обещает стать прекраснейшей из женщин, и имя должно ей соответствовать. А прежнее – Тадучена – она должна забыть…

Аменхотеп так погрузился в раздумья, что не заметил, как две маленькие фигурки проскользнули между тяжелыми полотнищами полога и встали перед ним. Эхнатон дернул отца за подол узорчатого, тонко выделанного кожаного фартука, недавно вошедшего у египетской знати в моду.

— Отец, ты нас звал? – спросил мальчик тонким голосом. Его некрасивое одутловатое лицо было против обыкновения оживлено, и причина его хорошего настроения и даже более здорового, чем обычно, состояния, находилась чуть позади него и скромно смотрела вниз, и лишь полуопущенные выпуклые веки подрагивали над удлиненными, приподнятыми к вискам, глазами, притушивая и пряча их блеск.

Аменхотеп смотрел на девочку с удовольствием. Он очень рад был, что она внесла оживление в скучную, наполненную только учебой и медицинскими растираниями и массажами, жизнь его единственного сына. Куча дочерей, рожденных его многочисленными женщинами, не радовали тщеславное сердце фараона.

— Подойди, – приказал Аменхотеп девочке и жестом поманил ее. Она приблизилась, все так же не поднимая век. Эхнатон смотрел на отца настороженно. В серых зрачках метнулся испуг. Отец может взять ее в свой гарем, или подарить своему преданному помощнику Азиру. Он все может, он всесилен.

Аменхотеп положил свою тяжелую ладонь на голову девочке, и она стояла, не шевелясь, как изваяние.

— У тебя теперь будет другое имя. Мы назвали тебя НЕФЕРТИТИ. Повтори!

— Нефер…тити…

— Нравится тебе новое имя?

Девочка вскинула черные ресницы, блеснув на Аменхотепа яркой нефритовой зеленью глаз, и ревность уколола царя в самое сердце. Не на него будут смотреть по утрам эти удивительные глаза, не ему улыбнется так маняще изогнутый чувственный рот, не он будет перебирать пальцами коричневые шелковистые волосы. Но у него один сын…

— Твое имя значит “КРАСАВИЦА ГРЯДЕТ”.

Она кивнула и улыбнулась Аменхотепу, уже ничуть не смущаясь. Он глянул на сына – мальчик просиял от восторга, толстые выпяченные губы раздвинулись, открыв желтоватые неровные зубы. Аменхотеп вздохнул и взмахом руки отпустил их. Этой девочке суждено стать не только супругой наследника, но и, если все сложится удачно и так, как он задумал – царицей всего Египта. В ней уже чувствуется сильный характер.

ГЛАВА 2. ПЕРЕМЕНЫ

Аменхотеп как задумал, так и вышло. Или почти так. Через три года состоялось торжественное бракосочетание.

Египет был как никогда могущественен, фараон являлся верховным владыкой Финикии, Сирии и Палестины. Фактически же страной и подвластными территориями управляла царица Тия. Аменхотеп к тому времени как-то быстро поседел и постарел, болезни одолевали его, он словно спешил закончить свои земные дни и уступить трон наследнику. Старый фараон с супругой и гости любовались невестой – она так расцвела, что всякий мужчина, раз посмотрев, уже не мог отвести от нее глаз. Торжество прошло с необычайной пышностью.

Неф – как называл жену безумно влюбленный в нее Эхнатон, неизменно была с супругом ласкова и нежна и, благодаря ее любви и заботе, Эхнатон стал гораздо здоровее, и даже эпилептические припадки случались теперь гораздо реже. Эхнатон начал сочинять стихи и прославлял в них божественную супругу, что ей весьма льстило, а она поддерживала мужа во всех его замыслах. И со смертью Аменхотепа, случившейся через год после свадебного торжества, когда Эхнатон стал фараоном, она не только помогла ему утвердиться во власти, но и подтолкнула к новым начинаниям.

Если старый Аменхотеп только говорил о преобразованиях, но не решился к ним приступить, опасаясь мести всесильных жрецов, то Эхнатон при поддержке своей матери Тии, и твердо настроенной на перемены супруги, а также ближайшего преданного окружения во главе с верным старым Азиром, решительно приступил к реформам. Он более чем отец жаждал избавиться от власти жрецов, а для этого требовалось подорвать их влияние, уничтожить их богов, которыми они запугивают простой народ.

И молодой фараон вместе со своей прекрасной Неф начинают смелые преобразования.

Поначалу традиционным многочисленным богам оказывается все меньше почитания. Вдоль могучего полноводного Нила во множестве строятся ажурные, но прочные постройки, в виде беседок, окруженные цветами и зеленью, и строительство ведется под неусыпным надзором молодой царицы. В этих беседках происходят моления, но уже не разным и многим богам, а одному истинному Богу – Атону, Богу Солнца. Тех, кто не желает признавать нового, единого божества Атона, царица сурово наказывает. Она жестоко пресекает мятежи и сама частенько участвует в наказаниях бунтовщиков – на каменных плитах резчики изображают сцены, на которых царица собственноручно порет плетью и вешает непокорных. Для египтян это невиданное дело. Царица поражает и привлекает свой народ не только силой характера и властностью, но и своей необыкновенной красотой, и всё больше сторонников идут за ней и насаждают новую религию – солнцепоклонничество. Стареющая Тия уже представляется молодой правительнице ненужной соперницей, и постепенно отстраняется от реальной власти. И вскоре умирает почти в забвении.

Жрецы побеждены, их кланы рассеяны или уничтожены, страна объединяется в вере в одного Бога и вокруг Нефертити и ее супруга Эхнатона – похоже, уже прекрасная женщина играет в этой паре главенствующую роль. Хотя представителем Бога Солнца на земле считается Эхнатон. Он – ФАРАОН. И фараон строит новую столицу Ахетатон – Город Солнца, и в столице грандиозный храм – Храм Атона. А также дворцы для знати, жилища попроще – для торговцев, менял, сборщиков податей и прочего мелкого люда, и многочисленные мастерские, в которых трудятся рабы и простой народ. В скалистый грунт высаживаются привезенные из других мест взрослые деревья – чтобы скорее появились готовые сады; наполняются водой выкопанные пруды и в них запускаются рыбы.

За высокими стенами самого красивого дворца, вход в который обрамляют колонны, оканчивающиеся наверху капителями в форме цветка лотоса, поселяется Неф со своим супругом и домочадцами. В Храм Атона народ приносит дары – плоды урожая и множество цветов. А еще птиц в клетках, которых тут же выпускают на волю – в честь Бога Солнца.

Новая вера приобретает всё большую популярность. Она доступна всем, она не требует материальных жертв. Скульпторы и резчики с воодушевлением украшают Храм, увековечивая на каменных стенах, внутренних и внешних, множество изображений Нефертити и Эхнатона. Особенно много изображений молодой царицы. Прекрасная Неф трапезничает. Руководит казнями. Правит колесницей. Сидит рядом с супругом в окружении дочерей. На всех картинах сверху льются на божественную семью руки-лучи Атона – Солнечного Диска. На одной из рельефных настенных картин запечатлена семейная идиллия – Неф и Эхнатон повернули друг к другу головы и губы их слились в поцелуе. Картинам, изображающим жизнь Неф, несть числа. Как нет предела любви народа к Прекрасной. Ее жестокие поступки в прошлом почти забыты.

Неф могла бы быть вполне счастлива осуществленными переменами. Но не чувствует она в своей душе ни счастья, ни умиротворения. Разочарования и обиды гложут ее. Только восторженные крики толпы, когда она является своему народу, несколько утешают. И льстят женскому сердцу те слова, которыми народ нарек свою царицу: Прекрасная Женщина Бога Солнца.

Продолжение следует

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Александр ГУТИН | Израильские дети

Те, которых очень сильно любят

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *