Суббота , Август 24 2019
Home / Авторское / Леонид Словин: детектив с продолжением

Леонид Словин: детектив с продолжением

ПОЛНОЧНЫЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ XVIII.

Продолжаем публикацию повести, прошедшей апробацию в израильском еженедельнике “Секрет” и ставшей основой кинофильма “Ничего личного”. Памяти автора, Леонида Словина, посвящается

Леонид СЛОВИН, Иерусалим

Фотографика Алисии Лексик

Часть восемнадцатая. 

Дорожка следов, место обнаружения кровавых пятен сразу направит розыскников в верном направлении. Сегодняшний утренний звонок Пашки Вагина означает, что в его глазах я и другой частный детектив несомненные участники какого-то деликатного расследования, ведущегося в элитном доме…

Дальнейшее легко прогнозировалось.

Фамилия Арзамасцева попадет на страницы прессы. Полученные моим заказчиком видеозаписи свиданий экс-генерала КГБ с молодой любовницей запросто могут стать журналистской сенсацией. В дело вмешается московская, а то и Генеральная прокуратура…

— Привет… – Секьюрити ДЭЗа – майор-отставник – появился неожиданно. – Как дела?

У него был вид человека, который только что получил подтверждение собственной востребованности, обласкан народной любовью, и потому был безмерно уверен в себе. Причина, видимо, была связано с симпатичным секретарем…

— Все в порядке, полковник… – поприветствовал я его как можно беспечнее. – Как сам?

— Всегда на посту.

— Всегда?..

Мне не дается трёп ни о чем, без которого у нас бывает трудно наладить нужные отношения. Больше трех пустых реплик обычно я не выдерживаю и резко перехожу к делу. Но на этот раз майор первым спросил:

— Как обстоит с обменом квартиры?

— На нуле… – Это была истинная правда. – Не могу с собственником встретиться. С Любовичем…

— Звонил ему?

— Сто раз на дню. И приходил тоже. Кстати… – Я не спеша, как на замедленной пленке, одну за другой выгрузил все три коробки с конфетами, привезенные из супера. Со значением заметил. – Это тебе… Что там у них в подъезде? Я сейчас был там… Какое-то непонятное объявление… Убили кого? Или просто косточка в какалке у кого-то застряла?

— С ними не соскучишься… – Майор выдвинул верхний ящик стола, разумно, со знанием дела разместил в нем коробки. Участие, которое он принимал в моем квартирном обмене предполагало символический гонорар. – Спасибо. Жену побалую.

Я все не успокаивался:

— А то обменяешься и въедешь в непонятное…

— Это верно… – Он легко согласился.

— О чем там базар в подъезде?

— Кое у кого нервы сдают… – Он задвинул ящик. – Всюду мерещатся киллеры. Президент коммерческого банка из твоего подъезда, бывший первый секретарь откуда-то с Якутии или Чукотки, поднял хипеш… Заместителя министра внутренних дел с постели поднял! “Спите?! А нас тут перестреляют”… С утра милиция ходит по квартирам: “У вас все живы?”

— С ума сойти! И чего?

— С ночи у дома патрули ходят. Всех подозрительных записывает.

Я мог это подтвердить. И мое место было там, в их списке… Правда, под чужой фамилией.

— Из-за чего сыр-бор-то?

— Хрен этот… Приехал поздно. Сразу в гараж. Телохранители все осмотрели. “Выходите, Пал Иванович”… – Майор рассказывал со вкусом. Видимо, не впервые, подробности не опускал. – А один секьюрити, что по-дотошнее пригляделся: “А это что за тряпки? Откуда?”.. Поглядели… А это не тряпки! Пиджак, типа от Версаче, тысячедолларовый, новый, подкладка вся в крови… А поодаль, когда уж все детально высмотрели, еще и туфля. С правой ноги… Видно кого-то тащили…

— Сегодня?

— Ну!

— А что в пиджаке?

— Бумажник. Очки… Паспортистка, ты ее знаешь, понятой была, когда оформляли. Все видела. Тысячи три долларов, кредитные карточки западных банков. Какие-то бумаги…

— А на чье имя, известно?

— Найдут через банки, хотя те могут и не сообщить. Коммерческая тайна. Пока объявления повесили. Если жив человек – объявится…

— Пиджак тут, в дирекции?

— Менты увезли!

— Где это все валялось? В каком месте?

Секьюрити поправил галстук с лейблом охранного агентства, ютившегося под известной бандитской крышей.

Он словно даже обрадовался:

— Да как раз у гаража твоего обменщика! У Любовича.

Час от часу не легче!

ОХРАННИК ИЗДАТЕЛЬСТВА

Он позвонил мне на мобильник в машину:

— Где пропадаешь? Третий день звоню домой! Никого нет.

Я не сразу узнал голос. Охранник “Тамплиеров”!

— Нужно поговорить! Можешь срочно приехать?

В голосе у него чувствовался напор ликующего торжества.

Не откликнуться – значило плюнуть в душу человеку, который все эти дни помнил обо мне, о моей просьбе и, наконец, ему что-то удалось, и он был и рад, и горд, и спешил это что-то мне показать.

— Сейчас сможешь? Я заказываю пропуск…

У меня не хватило духа сказать ему, что надобность во всем этом уже отпала.

“Вчерашний день!”

Слова застряли в горле.

Я поехал по Ленинградскому шоссе, меняя скорость, то отставая, то, наоборот, набирая километраж, чтобы оторваться от возможного хвоста.

Полной гарантии, что это удалось, у меня не было.

Тянувшееся не одну сотню метров длиннющее унылое здание показалось издалека, и я еще издалека начал высматривать место парковки.

Ни на минуту меня не оставляло чувство напрасно теряемого времени.

И вот машина припаркована. Я у подъезда, у вывески с далеким несовременным названием:

“ТАМПЛИЕРЫ”…

Тут все по-прежнему. Уже знакомый контрольно-пропускной пункт в узком простенке между двумя тяжелыми внутренними дверями, два секьюрити, выглядывающие снизу из крохотного закутка.

— К кому?

— Мне должны заказать пропуск.

— Фамилия?.. Проходите…

Я поднялся наверх.

Мой знакомец снова дежурил в чистенькой светлой приемной с компьютером, с новой офисной мебелью, украшенной гирляндами искусственных цветов. Двери в кабинет главного редактора были закрыты, место секретаря за столом занимал мой подстриженный под лысого золотозубый коллега.

Перед ним лежал свежий детектив – продукция “Тамплиеров”. Коллега ждал меня с нетерпением, сидел, должно быть, как на иголках, вздрагивая при каждом стуке лифта.

— Привет!.. – Лицо его просветлело, все золотые коронки симпатично вспыхнули. – Как ты?

— Нормально… Как сам?

— Я чего? Отдежурил и баста.

— Что тут у тебя? – я не перешел сразу к делу – показал на детектив.

Отлаженное производство работало бесперебойно. Бестселлеры создавались со страшной скоростью, быстрее, чем читатели успевали читать. Только закончишь к примеру “Смерть за смертью”, а уж вышли того же автора “Смерть после смерти” и “В преддверии смерти”.

— Новая серия. Не видел?

Мне было его искренне жаль. Как он дочитывал это до конца?! Ведь он жил жизнью розыскника, все видел и знал?!

Я не мог этого понять…

Трехсотстраничная книга, которую он читал, оказалась лишь первым томом романа из жизни воображаемого уголовного розыска, так что отсутствие криминального чтива в ближайшие недели ему не грозило.

Но он вызвал меня не для этого.

— Держи, – он передал мне белый редакционный конверт.

— Что это?

Судя по формату, внутри могла находиться рукопись, размеры редакционных конвертов позволяли вкладывать страницы, не сгибая их.

Я заглянул внутрь. Там действительно лежали бумаги, отпечатанные по всем редакционным правилам – через два интервала, с полями…

— У нас нештатный рецензент, молодая девка, она знает твою… – В своей ментовской жизни мой знакомый, похоже, чаще выписывал штрафные квитанции на дороге, чем объяснялся. Втолковывал он мне через пень-колоду, но я все понимал с полуслова. – Они, короче, вместе учились в театральном… Которой ты интересовался, она тоже девка целеустремленная, практичная. Теперь подалась в писательши. Думает стать, как Ирина Терехова… – Вспомнив своего кумира, мой новый кореш словно просветлел лицом. – Сразу и нашла и ее рукопись. Ну а я по-тихому сделал тебе копию. У нас это просто… – Он показал на стоявший в углу ксерокс. – Три минуты всех делов. Тут краткое содержание вещи, которую она собирается предложить. Что б в план издательства на следующий год… – Бывший инспектор снова заговорщицки улыбнулся мне как соучастнику какого-то очень тонкого розыгрыша или прикола.

— Коньяк с меня… – сказал я, беря конверт. – Когда у тебя выходной?

— Отпуск! Я тебе позвоню…

Говорить, собственно, было не о чем. Нас связывали мое дело и его детективы. Я спросил еще:

— Чего хорошего читал после “Смертельного трио”?

Я был уверен, что он назовет “Отпуск в Дагезане” Павла Шестакова, который я оставил ему в прошлый раз. Но он и не вспомнил.

На книжный рынок пришел новый читатель, теперь он сразу начинал с детектива, а не с классики, как бывало раньше, когда криминальный роман просто нельзя было достать в условиях книжного голода. Ему не с чем было сравнивать. Легкость чтения, ясность, простота – главная наживка, на нее он и попадался. В транспорте тут и там видишь людей с книжечками в ярких цветных обложках.

Кореша возражали: “А как же Братья Вайнеры?” Я отвечал: “Их сейчас больше смотрят по телевизору, чем читают”.

На рынке детективной литературы произошла смена лидеров. Хозяева книжных прилавков с трудом вспоминают большинство прежних кумиров – ушедших из жизни и многих ныне здравствующих, оказавшихся не в состоянии соперничать по плодовитости с новым поколением авторов.

Но кто я, чтобы об этом судить? Мент, написавший с десяток рассказов и повесть, отвергнутую несколькими издательствами.

И все же…

Опыт говорил мне, что, начав с чтива, можно навсегда отрезать себя от настоящей литературы. И наоборот. Если ты начинал с хороших книг, то уже не сможешь перейти к чтиву. Это как с лошадьми – конь пьет только чистую воду.

Была еще и такая древняя притча из Агады…

Жили два мудреца в одном местечке. Послушать одного собирались толпы. А у второго только несколько учеников. И вот однажды встретились они и задались вопросом. Почему так? И сказал второй: представь себе двух торговцев на рынке. Один торгует бусами из простого стекла, а второй ожерельями из чистых бриллиантов… У которого, по-твоему, будет больше толпиться народу?

— Возьмешь что-нибудь? – спросил мой золотозубый коллега.

На полке перед ним высилась гора бестселлеров.

— Спасибо. У меня есть… До встречи!

Я открыл конверт, едва сел в машину.

Рукопись представляла собой сделанную по всем редакционном правилам – шестьдесят знаков в строке и тридцать строк на странице – перепечатку из нью-йоркской газеты “Новое русское слово”.

Ксерокс этой страницы газеты – “19″ -находился тут же.

Я развернул его и сразу увидел: внизу справа, среди реклам косметологов, полиции, похоронных и адвокатских контор отсутствует аккуратно отрезанный квадрат бумаги… Тут было еще объявление, которое было предварительно удалено.

Это был тот самый номер “Нового русского слова”, из которого было вырезано объявление об адвокатской компании, представляемой господином “Голдбергом, эсквайером”, которое мы обнаружили в тайнике под подкладкой кейса, похищенного у генерала Арзамасцева! Без сомнения, газета побывала в его руках прежде, чем попала к девушке!

Остальную часть страницы, всю полосу целиком, занимал текст литературного произведения.

Жанр повествования обозначен не был, по объему это могло быть судебным очерком либо рассказом, стилизованным под судебный очерк. С первых строк я понял, что написанное имеет прямое отношение ко мне, к моему заказу, и уже не мог оторваться. В некоторых местах я словно чувствовал себя участником описываемых событий…

Я никуда не уехал и читал до тех пор, пока передо мной не замаячила неожиданная развязка.

Называлось это “Подстава”.

“НОВОЕ РУССКОЕ СЛОВО”

“Частный сыщик Чарльз Кремер из Оклахомы следил за двадцативосьмилетней Сарой Стоппард не ради собственного удовольствия – он зарабатывал на этом хорошие деньги”…

Неизвестный предложил ему через посредника двадцать тысяч долларов за сбор сведений о скромной служащей местного банка. По условиям контракта вся информация должна была быть записана на видеопленку.

Сара Стоппард оказалась женщиной строгих правил: посещала церковь, вела замкнутый образ жизни. Но однажды ситуация резко переменилась. В двух кварталах от дома после работы ее поджидал спортивный “субару”.

Сыщик выяснил, что машина принадлежала крупному бизнесмену, совладельцу нефтяной компании сорокалетнему Энди Кершоу, видной фигуре в бизнесе и кандидату на пост вице-мэра, ведущему активную общественную деятельность.

Не было никаких сомнений, что заказчику слежки нужна вовсе не Сара Стоппард, а Энди Киршоу. Бизнесмен был женат, имел троих детей и слыл в свете примерным семьянином.

Вскоре парочка уединилась в доме у Сары, где Чарльз уже установил свои секретные камеры и “жучки”.

В течение месяца любовники встретились еще четыре раза, и Чарльз Кремер, сидя в своем автомобиле, добросовестно записывал любовные игры Сары и Энди на пленку.

Во время последней встречи после обычных любовных утех между любовниками вспыхнула ссора, перешедшая в драку…

В этом месте я просто впился глазами в текст…

В ответ на полученную пощечину Сара схватила тяжелую лампу и наверняка разбила бы ею голову своего любовника, если бы он не успел увернуться. Но, отпрыгнув в сторону, Энди споткнулся о стул и со всего маха плашмя рухнул на пол, ударившись виском об острый угол туалетного столика.

“Именно так!”

Увидев, что Энди недвижим, Сара пыталась привести его в чувство, но все было тщетно. Спустя некоторое время Сара завернула тело Энди в кусок полиэтилена, а по полу спальни прошлась с пылесосом. Выждав время, она выволокла тело любовника из комнаты, а позже Чарльз увидел, как Сара на своей машине выехала из подземного гаража своего дома.

Сыщик пытался ее выследить, но на ближайшем перекрестке дорогу ему преградил огромный грузовик. Кремеру не оставалось ничего другого как вернуться и убрать из квартиры свои жучки.

Кремер попал в непростую ситуацию. По условиям контракта детектив должен был передать видеозапись заказчику, но этим он подставлял самого себя. Как законопослушный гражданин он был обязан немедленно сообщить о случившемся в полицию.

Сыщик выбрал другой путь.

Он передал заказчику пленку с записью одного из ничем не примечательных дней и отказался от дальнейшего заказа под предлогом занятости…

“До этого времени мы действовали абсолютно одинаково”…

По своей инициативе наблюдая за домом, Кремер установил, что Сара сбежала.

Тем временем в прессе уже начался шум по поводу внезапного исчезновения кандидата на пост вице-мэра. Полиция обыскала весь город, в поисках его трупа, но ничего не могла обнаружить. Одновременно финансовая проверка фирмы Киршоу обнаружила, что со счетов компании исчезли десятки миллионов долларов. Фирма обанкротилась. Никаких следов Киршоу по-прежнему не обнаруживалось.

Видя, как издевается пресса над его бывшими сослуживцами – полицейскими детективами, Кремеру все труднее стало справляться с желанием познакомить коллег с видеозаписью. И, когда его другу в полиции стали грозить серьезные неприятности, сыщик не выдержал, передал пленку полиции…

Полицейские получили возможность спустить дело на тормозах. Розыск женщины, выдававшей себя за Сару Стоппард, сотрудницу банка, тоже был прекращен в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

Дело так бы и осталось в архиве, если бы Кремеру и его другу не пришло в голову снова, теперь уже спокойно, просмотреть видеозапись. И тут они заметили, что сцена случайной гибели бизнесмена выглядит как-то уж очень по-киношному.

Это был первоклассный детектив.

Его автором был Джалиль Шарафутдинов. Я ни разу ни слышал о нем. Похоже это был псевдоним известного писателя или журналиста, которому было не очень удобно печататься в газетной периодике.

Ниже имелась ссылка на источник публикации – ” И-Э”.

Мне она мало что говорила.

“Популярный российский журнал “Интерпол-экспресс”? “INTER-полиция”?”

В верхней части страницы был опубликован номер телефона нью-йоркской редакции. При желании я мог связаться с автором. Но это уже не имело отношения к моей истории. Разве что я мог лишь поздравить “Джалиля Шарафутдинова” с интереснейшей публикацией…

Мне даже было неважно, по какой причине девушка представила материал в издательство “Тамплиеры”, почему полностью перепечатала его так, словно готовила к изданию. Скорее всего, будущая Ирина Терехова, как назвал ее охранник, хотела извлечь максимум из попавшего в руки сюжета и не только сыграть его перед скрытыми кинокамерами в квартире элитного дома. Вероятно она действительно предъявила рассказ в качестве заявки, синопсиса, грядущей книги…

Теперь это тоже не было существенным.

В конце рукописи карандашом был написан номер телефона и тут же в скобках помечено “автоответчик”…

Мне не составило большого труда определить, что указанный номер является мобильным. Провайдером являлись “Мобильные телесистемы” (МТС), а это значило, что установить владельца и получить распечатки возможных междугородних и международных переговоров в ближайшее время не представится возможным.

Публикация в “Новом русском слове” перевернула мое представление о происшедшем…

Продолжение следует

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Александр ГУТИН | Израильские дети

Те, которых очень сильно любят

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *