Суббота , Август 24 2019
Home / Авторское / Леонид Словин: детектив с продолжением

Леонид Словин: детектив с продолжением

ПОЛНОЧНЫЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ XV.

Продолжаем публикацию повести, прошедшей апробацию в израильском еженедельнике “Секрет” и ставшей основой кинофильма “Ничего личного”. Памяти автора, Леонида Словина, посвящается

Леонид СЛОВИН, Иерусалим

Фотографика Алисии Лексик

Часть пятнадцатая. 

Высадив конвоиров и задержанного, я первым делом заскочил в частную видеолабораторию – мне требовалось сделать копию с отснятого ночью материала.

Лаборанты справились с работой быстро.

Я проследил, чтобы никто из них не смог ознакомиться с содержанием видеозаписи, получил видиокассеты и через всю столицу погнал на Северо-Запад.

Элитный дом притягивал меня.

Скоро я был уже на месте.

Ничего нового меня здесь не ждало. “Пежо” девушки стоял на своем месте. Она так и не воспользовалась им. Скорее всего еще не вернулась из ночной поездки.

Теперь я уже не мог это проверить. Средства, которыми я пользовался для наблюдения, лежали в бардачке моего “жигуля”.

И все-таки я не уехал.

Как и накануне, как и все эти дни, я продолжал работать по заказу. С той разницей, что мне больше не читалось и я не включил магнитофон, как большинство здешних водил, ожидавших своих боссов. Я ждал. В урочный час девушка не вывела собаку. Это говорило о многом, но я находил все новые правдоподобные объяснения ее отсутствию: вернувшись на рассвете, она могла выгулять собаку и лечь спать.

Я дождался часа, когда она обычно отправлялась на работу.

Девушка так и не появилась…

Подождав около часа, я решился на рискованный шаг. Оставил машину, прошел в подъезд, поднялся на шестой этаж.

Я знал, что тут не установлены дополнительные электронные средства сигнализации. Только металлическая дверь, отгораживающая холл квартиры, принадлежащей покойному Любовичу.

Я нажал кнопку звонка.

Наготове у меня было стандартное объяснение:

— Извините! О! Какой конфуз!

Номер квартиры оказался бы вроде тем же, а вот номер дома…

Но объяснять ничего не пришлось – мне просто не открыли.

Мои звонки с каждым разом становились все длиннее. Все было напрасно – никаких звуков изнутри. Не услышал я и лая собаки. Похоже, что и животного не было в квартире.

У меня возник сильный соблазн войти внутрь, воспользовавшись ключами, которые я захватил из машины, но я не стал рисковать. Да и что я мог узнать нового, посетив квартиру, в которой уже был этой ночью…

А ведь что-то существенное бросилось мне в глаза, когда я ночью попал в квартиру после отъезда девушки… Но что? Особая что ли чистота?..

Увы! Я пропустил момент, когда отгадка была совсем близко…

Я вернулся в машину. Еще надеясь на чудо, объехал вокруг здания.

Престижный элитный дом был словно полюсом притяжения многих неизвестных мне охранных структур.

Со стороны пустыря мой суперрадар уже привычно зафиксировал присутствие мощного сканера, который был направлен в мою сторону. Я уже успел привыкнуть к нему, хотя по-прежнему мне было интересно его происхождение, мощность, а, главное, принадлежность…

От дома я привычно поехал в сторону Центра.

По определению, сейчас должны были происходить некие события, связанные со всеми, кто был вовлечен в этот чертов заказ или как-то причастен к нему…

С девушкой, с подольской оперативно-следственной группой, выехавшей на осмотр трупа… С семьей и сослуживцами генерала Арзамасцева, которые, возможно, уже вели его безуспешные розыски.

У ближайшего ряда телефонов-автоматов я затормозил, вышел из машины. Один из автоматов показался мне более исправным, чем другие, я набрал номер приемной Арзамасцева.

— Алло!

— Фонд Изучения Проблем Региональной Миграции… – у телефона была секретарь Исполнительного Директора. Длинное название фонда она произнесла внятной скороговоркой. – Внимательно вас слушаю…

— Могу я говорить с Анатолием Алексевичем…

— Простите, кто его спрашивает?

Я назвал первую пришедшую на ум фамилию.

— Мы договорились, что я ему сегодня позвоню. Это из Пущина-на-Оке.

— Одну минутку… Это Пущино-на-Оке… – Объяснила она кому-то.

На секунду у меня возникла полная иллюзия того, что все, чему я был свидетелем ночью, мне просто приснилось и живой Арзамасцев сейчас сам возьмет трубку.

— Алло! – В трубке действительно раздался мужской голос. – Это первый заместитель исполнительного директора, здравствуйте…

“Хробыстов!” – догадался я.

— Не мог бы я чем-то помочь…

— Может мне позвонить ему позже? Я, честно говоря, хотел бы продолжить разговор с Анатолием Алексевичем. Чтобы не повторяться. Он уже в курсе деталей. Речь идет о кредитовании нашего нового проекта.

— Тогда вам придется пождать до его возвращения из командировки… – Генерал Хробыстов ничего не заподозрил.

— А когда он выходит? Скоро?

— Через несколько дней… Он только сегодня улетел.

Это было наруку девушке. Еще несколько часов, может даже сутки, Арзамасцева могли не хватиться, если, конечно, близкие исполнительного директора в Фонде еще с утра не подняли шум…

“Может, он уехал из дома, сказав, что едет в аэропорт, что у него ночной рейс, а сам приехал на свидание в элитный дом?! Ночью он что-то говорил о том, что должен лететь… В любом случае никто еще не успел поднять шум!”

Из того же автомата я позвонил в “Лайнс”: Рембо оказался на переговорах.

— Перезвоню позже…

Я посмотрел на часы: мне еще надо было заскочить на почту.

ПОЧТА

Я отсылал отснятый материал из небольшого почтового отделения в высотном здании на Кудринской площади. Кроме меня и двух сотрудниц, тут обычно никого не было. Отправка занимала считанные минуты. Каждый раз мы тепло приветствовали друг друга…

Так было и в этот раз.

Симпатичная молодая девушка, выписывавшая мне квитанции, была уверена, что я директор картины или на худой конец помощник режиссера по работе с актерами, и, в конце концов, предложу ей сняться в своем фильме.

Отправка бандероли и сегодня заняла всего несколько минут.

На этот раз в отношении заказчика я пошел на хитрость. Вместо кассеты с последней съемки я отправил ему копию безвинной видеозаписи одного из первых дней наблюдения.

Наиболее важной частью моей сегодняшней корреспонденции было приложение.

В своей записке я сообщил заказчику, что по независящим от меня причинам я не могу продолжить работу над заказом. Я обманул его и в другом – указав срок прекращения работы на сутки раньше – накануне случившегося.

Я пообещал, что оставлю ключи в почтовом ящике, поблагодарил за лестный для меня выбор исполнителя заказа и заверил, что в будущем всегда готов к совместной деятельности.

Также тепло я распрощался с сотрудницей почтового отделения.

— Спасибо, до встречи.

Я отказался от сдачи, чем еще больше уверил служащую в том, что она имеет дело с человеком творческим, твердо стоящим на собственных ногах.

С чувством выполненного долга я прошел в прилегающий к высотному зданию сквер, по большей части безлюдный, с трех сторон обтекаемый непрерываемым транспортным потоком. Сквер был пуст и на этот раз. Общая загазованность столицы в его пределах ощущалась особенно сильно. Я не увидел вокруг ни няней с детьми, ни самих детей.

Я прошел вдоль широкой аллеи, ведущей в тупик.

“Итак, моя работа по заказу закончена… Свободен!” – Подумал я.

И не почувствовал освобождения.

Что-то мешало…

Наверное я не ожидал, что все кончится на такой печальной ноте.

Исчезновение исполнительного директора крупнейшего российского фонда, генерала, заслуженного чекиста, должно было привлечь внимание милиции и ФСБ, не говоря уже о средствах массовой информации и собственной Службе Безопасности Фонда.

Не приходилось сомневаться, что при массированном наступлении прессы и тотальной проверке состояния дел быстро всплывут все злоупотребления руководства Фонда и тогда мой заказчик может анонимно переслать в распоряжение следствия сделанные мною компрометирующие Арзамасцева видеозаписи.

И все это могло произойти уже на этой неделе, уже завтра, как только выяснится, что исполнительный директор не прибыл к месту командировки.

С окончанием моего стремного заказа ничего не завершилось.

Мои мысли прервал звонок на мобильнике. Меня разыскивала секретарь “Лайнса”:

— Шеф звонил, что скоро будет. Что передать? Вы приедете?

— Обязательно. Передай, что я везу видеокассету. Будем смотреть кино…

ВИДЕОЗАПИСЬ

Снова жаркий песчаный пляж. Море и берег…

Красочный пейзаж на стене прихожей.

— Хургада… – Рембо в этом уверен.

Он летал туда несколько раз. Иногда даже всего на несколько дней, чтобы сменить обстановку между двумя серьезными заказами.

Я не стал возражать.

Хургада, так Хургада… Хотя набережная Тель-Авива больше подходила проживавшему в тех краях Любовичу. Кто-то – не сам хозяин квартиры – позаботился, чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, что интерьер отражает вкусы собственника, тамошнего гражданина…

Я перекрутил пленку. Мы начали смотреть видеозапись с той минуты, как коротко звякнувший звонок сообщил о приезде Арзамасцева.

Я просил Рембо ни о чем не спрашивать, прежде чем он досмотрит фильм до конца. Он согласился, не представляя, какого рода зрелище его ждет.

Вот девушка бросилась в прихожую…

Генерал уже шел по коридору навстречу, широкоплечий, крепкий. Он на ходу одной рукой быстро сбрасывал с себя одежду, а другую, с коробкой, протягивал имениннице. Прижимаясь к гостю и покрывая его лицо быстрыми поцелуями девушка успела открыть коробку, взглянуть на подарок. Раздался ее ликующий вопль, она повисла на шее гостя… Вот они оба повалились на ковер спальни… Арзамасцев, не отпуская девушку, одной рукой, не глядя, быстро стягивал с себя брюки…

Мы не собирались наблюдать любовные игры влюбленных.

Я снова включил перемотку.

Перематывать пришлось долго. Казалось, почти вся пленка уйдет на показ все того же пейзажа в передней. Любовники все это время находились в ванной.

Наконец, они появились. Вернулись в спальню, снова начались пустые для нас бессодержательные кадры.

Рембо уже начал скучать…

— Сейчас! С этого кадра!

Девушка и Арзамасцев появились в гостиной. На генерале уже был костюм, галстук. Девушка щеголяла в короткой соблазнительной кофточке, чуть прикрывавшей ей бедра. Они сели за стол.

Арзамасцев наполнил рюмки, произнес тост.

Генерал уже не выглядел ни моложавым, ни крепким. Тост за здоровье именинницы прозвучал вымученно-формально, пару раз Арзамасцев украдкой взглянул на часы.

Девушка, напротив, ела с аппетитом, с удовольствием пила “Шампанское”.

В какой-то момент она отложила вилку и нож, открыла коробку с подарком, о которой, по-видимому, ни на минуту не забывала, примерила сверкающие камешки…

— Белое золото с аметистом, – раздался голос Арзамасцева. – гранат, синий топаз, бриллианты…

— Тут же целое состояние!..

Скандал начался внезапно. Короткий резкий, как взрыв.

Девушка вскочила. Начался обоюдный обмен словесными ударами.

— Сегодня вы останетесь здесь и никуда не пойдете… Никуда! Сегодня я имею на это право…

— Ты знаешь, мне надо. У меня утром самолет…

— Нет!

Короткий бросок девушки в переднюю, появление генеральского пальто.

— Я выброшу его в окно…

Она подскочила к окну, резко раскрыла его.

Выпитые одна за другой две рюмки коньяка…

Рембо начал что-то подозревать. С этой минуты он уже не пропускал ни одной детали.

— Ради Б-га успокойся!..

— Отец меня каждый раз по телефону спрашивает, когда мы поженимся… Я ему все время вру-вру… Матери тоже! А ты врешь мне! Не надо мне этого подарка! Возьми!.. – она сорвала цепочку бросила ему в лицо, Арзамасцев не успел увернулся.

Арзамасцев было поднялся, чтобы взять пальто. На в последнюю секунду отказался, вернулся к столу.

— Сволочь!

Было видно: ей надо было что-то крушить, ломать. Она оглянулась.

Тут и Рембо увидел: гладильная доска с электрическим утюгом стояли близко, на расстоянии вытянутой руки, на лягушку из оникса на тумбочке, он не обратил внимания – не представлял ее тяжесть…

Я все это уже видел, поэтому для меня все происходившее демонстрировалось словно с удвоенной скоростью. Рембо смотрел, не отрываясь. Он был весь внимание.

Девушка схватила каменную жабу. Замахнулась…

Арзамасцев пошатнулся, похоже, у него подогнулась нога, и рухнул на пол.

Все это я уже видел. И заструившуюся на голове черную струйку, стекавшую по лицу, и попытку искусственного дыхания, и лайку, подошедшую к неподвижному телу исполнительного директора Фонда…

Я остановил запись.

— Она увезла труп и больше не появлялась.

Рембо все не мог прийти в себя после увиденного.

Он подумал примерно то же, что и я прошлой ночью сразу вслед за происшедшим, потому что сказал:

— Спастись от киллера, чтобы через неделю погибнуть от руки любовницы…

— Это первое, что мне тоже пришло в голову.

Судьба освободила противников Арзамасцева от необходимости повторной попытки убийства.

Впрочем, они могли и не узнать о его гибели до весны, до появления подснежников, в том случае, если девушка укрыла труп где-то в лесу…

Перематывая видеокассету я мысленным взором снова увидел Арзамасцева, но не лежащим на каменном полу элитного дома, а таким каким он прибыл к нам, чтобы взять украденный у него кейс – за рулем “шестисотого” – моложавого, крепкого, в спортивной короткой куртке, в берете, наподобие десантного, с кожаной сумкой-барсеткой.

— Мне хотелось бы прислать вам что-то на память… – Он повернул ко мне острый, похожий на косой парус, нос. – Может классный детектив? Сыщики должны любить криминальные романы. Это и мое чтение… Особенно английские… – их детективы тоньше американских, не говоря уже о российских… Но в них пружины!

Увы! Сейчас его неопознанный труп, возможно, лежал именно под снегом где-то за городом, в поле, ожидая своей поры…

Глава “Лайнса”, по-видимому, подумал о том же.

Из стола появилась бутылка сухого вина и рюмки. Рембо наполнил их.

— Ну, на помин души…

Мы выпили, не чокаясь, и вроде чуть успокоились.

Я все не уезжал.

Появилась секретарь с бумагами. С кофе.

Мы снова пили кофе. Понемногу заговорили о другом. Рембо ввел меня в курс наших дел, от которых я уже успел за эти недели отойти. Показал свежий прибывший с утра факс…

Некий господин Паоло Брагаглиа владелец фирмы “Bononia Investigations” предлагал главе “Лайнса” 50-процентное участие в создании нового агентства для ведения “крупномасштабной работы по всему миру” (“a large scale in the world”)…

Мы только посмеялись. Такие предложения время от времени поступали, Рембо их игнорировал.

Я поднялся. Надо было ехать.

— Я оставлю у тебя видеозапись… Не против? – В его согласии, впрочем, я не сомневался.

— Конечно, оставляй.

Рембо спросил еще:

— А не думаешь, что тебя могут попытаться убрать, если им не попадет в руки видеозапись… – Он спрашивал вполне серьезно. – Мы ведь ничего об этом не знаем, что там происходит, в Фонде…

— А может иначе? – Я попытался пошутить, но был тоже серьезен. – Может моей жизни ничего не угрожает только до тех пор, пока я с этой кассетой. И наоборот могут убить, как только видеозапись будет у них…

Я подъезжал к Химкам, когда Рембо позвонил мне на мобильник.

— В Интернете появилось любопытное сообщение: “Исполнительный директор Фонда Изучения Проблем Региональной Миграции исчез по дороге в Аэропорт “Шереметьево”… Местонахождение отставного генерала неизвестно. Его заместитель генерал Хробыстов отвечает корреспонденту: “Нет оснований для беспокойства”…

— Кем подписано сообщение об Арзамасцеве? – спросил я.

— Неизвестный журналист. Кто-то бросил мыло на новостной сайт… Выглядит как намеренная утечка информации!

“Узнаю Григория Грязнова!” – вспомнил я снова.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы распознать стиль могущественного ведомства, воспитавшего обоих – и покойного Арзамасцева, и ныне здравствующего Хробыстова, и их окружение.

Генерала уже искали! Наверняка полетели ориентировки во все концы. Ужесточен погранично-визовый режим в аэропортах. Материал о розыске неофициально передали по своим каналам.

И вот отставной генерал-чиновник, переведший со счетов Фонда за границу и обналичивший там четыреста тысяч долларов только в одном небольшом банке – отечески успокаивает обеспокоенную общественность.

Понемногу я вроде бы начинал разбираться…

“Жулик на жулике и жуликом погоняет”…

Когда-то мы это уже все проходили.

В вооруженных силах около двух тысяч генеральских и адмиральских должностей, ежегодно в запас или отставку уходит примерно триста чинов.

В нашем компьютере были данные примерно на триста фондов. В действительности их было значительно больше… Каждому отставнику найти хлебное место!..

Продолжение следует

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Александр ГУТИН | Израильские дети

Те, которых очень сильно любят

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *