Home / Авторское / Леонид Словин: детектив с продолжением

Леонид Словин: детектив с продолжением

ПОЛНОЧНЫЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ XIV.

Продолжаем публикацию повести, прошедшей апробацию в израильском еженедельнике “Секрет” и ставшей основой кинофильма “Ничего личного”. Памяти автора, Леонида Словина, посвящается

Леонид СЛОВИН, Иерусалим

Фотографика Алисии Лексик

Часть четырнадцатая. 

Был конец второго часа ночи.

Девушка подошла к столу, налила коньяку в фужер и сходу выпила.

Я не покидал свой наблюдательный пост.

Через несколько минут ей удалось взять себя в руки. Я это сразу почувствовал по тому, как она решительно и хладнокровно принялась за дело.

Она унесла на кухню посуду и тщательно перемыла.

Исполнительный директор Фонда, теперь уже бывший, лежал неподвижно, поперек гостиной, и каждый раз, проходя, девушка тщательно обходила его стороной.

“От судьбы не убежишь!” – подумал я.

В известной притче слуга, бледный и взволнованный, прибежал в дом хозяина: “Господин, сейчас на базаре я встретил Смерть и она погрозила мне пальцем! Дай мне коня, ускачу я в Басру и может там скроюсь”… Хозяин дал ему коня, а сам прямым ходом направился на базар. Он увидел Смерть и спросил, почему она погрозила его слуге. “Я не грозила, – ответила Смерть, – я просто удивилась: что он делает здесь, на базаре, когда у меня с ним сегодня свидание в Басре?!”

Дикая нелепица! – Я ведь еще недавно думал о том, чем может закончиться для Арзамасцева вторая начавшаяся на него атака противников из Фонда.

Спастись от автоматной очереди киллера, чтобы погибнуть дурацкой смертью от руки любовницы! Воистину “Кому суждено быть повешенным, тот не рискует утонуть”…

В какой-то момент из коридора вышла лайка, подошла к трупу…

Девушка оттащила собаку, заперла в ванной.

Покончив с посудой и собакой, она снова вернулась в гостиную.

Теперь она действовала сосредоточенно и грамотно.

Я видел, как она надела резиновые перчатки, прихватила из кухни средство для мытья полов, быстро замыла пол вокруг бездыханного тела. Потом она достала полиэтиленовый пакет, сунула в него перчатки, вышла в переднюю. Оттуда девушка вернулась уже в куртке, в шапочке, выключила всюду свет. Решительно нагнулась над трупом.

Через секунду, взявшись обеими руками за воротник пиджака, она поволокла тело Арзамасцева к входной двери.

“Не вернется ли она назад уже в наручниках?” – подумал я.

Входная дверь бесшумно отворилась – девушка выглянула в коридор, прислушалась. В доме было тихо, на площадке темно, но я знал, что она вызывает лифт.

После этого она снова вернулась в переднюю, все так же, за воротник пиджака, потянула убитого на лестничную площадку.

Это было последнее, что я видел.

Потом дверь закрылась. Я не слышал, скорее почувствовал, как дернулся лифт. Он должен был спустить девушку и ее жертву в подземный гараж…

Не медля ни минуты, я погнал к дому.

Откуда-то издалека донесся грохот приближающегося мотоцикла. Потом он исчез. Элитный двор спал. Я припарковался напротив подъезда, опустил стекло, чтобы лучше видеть и слышать.

У меня появилась свободная минута, нужно было оценить собственное положение. Оно не было простым. В квартире оставалась моя подслушивающая и подсматривающая спецтехника. При осмотре места происшествия все эти устройства должны были обязательно обнаружить…

К тому же я являлся безмолвным свидетелем происшедшего и, возможно, единственным. Я не вызвал ни “скорую помощь”, ни милицию. Неважно, что “скорая” уже не могла ничем помочь, а ментам несложно будет добыть доказательства вины и спустя сутки…

Что я мог объяснить врачам и ментам?

От кого я получил этот заказ? Кто послал меня следить? Не был ли я шантажистом, собиравшимся вымогать деньги у генерала Арзамасцева в обмен на компрометирующие его видеозаписи?! Проблемы, которых я опасался вначале, вернулись ко мне во всей своей целостности…

Долго размышлять мне не пришлось.

Совсем близко я внезапно услышал скрежет – это открылись ворота – автомат расположенного под домом гаража.

Машина появилась через пару минут. Это был внедорожник – “джип” – темного цвета. За рулем сидела девушка. Мне показалось на мгновение, что я увидел бледное, с закушенной губой знакомое лицо. Девушка выехала на трассу, срезав угол заснеженного газона. Сразу включила скорость.

Куда она решила увести труп, было невозможно предположить. Но это была ее проблема, не моя. Девушка могла вернуться к утру, через час, или через несколько минут…

Я не стал следить, чтобы узнать, как она поступит с трупом.

В случае если ее захватят с вещественным доказательством, менты немедленно нагрянут на место происшествия. Мне следовало использовать отсутствие девушки для того, чтобы уничтожить следы своего проникновения в чужое жилище…

Нельзя было терять времени.

Я достал фонарик, вынул из бардачка портативный несессер, в котором, кроме инструментов, лежали еще ключи от подъезда и квартиры, вышел из машины, быстро двинулся к дому.

Элитное здание по-прежнему спало.

Я не стал вызывать лифт, чтобы не шуметь. Двинулся по гулкой лестнице.

Было совсем тихо. Где-то наверху прошуршала крыса…

У меня с детства был звериный нюх на крыс. Не знаю, кем я был в прошлой жизни. Многие вокруг меня годами не видят этих мерзких тварей. Я же замечаю их почти каждый день, а то и по нескольку раз на дню… У подвальных отдушин, под платформами, рядом с мусорными свалками.

Негромкое шуршанье на лестничной площадке лишь подчеркнуло стоявшую вокруг тишину.

Поднявшись на шестой этаж, я надел перчатки, вставил ключ в замочную скважину. Дверной замок был импортный, высшего качества. Ключ повернулся легко и беззвучно.

Я вошел в квартиру. Закрыл за собой дверь. Включить свет я не решился. Подождал, пока глаза привыкнут к темноте.

Запертая в туалете лайка попыталась выйти из заточения – заскребла пол, она словно хотела прорыть лаз под дверью.

Темень в квартире оказалась неполной, в спальне не был выключен ночник. Постепенно я пригляделся. Вокруг все было таким, каким я видел во время первого моего визита. Кроме того, наблюдая эти комнаты на своем мониторе, я знал их, словно сам жил здесь. Мне почти не пришлось использовать фонарик.

Установленные мною “жучки” находились в нескольких местах, для их ниш, как и положено, я использовал естественные в квартирах укромные места, к каким хозяйская рука практически почти никогда не прикасается.

Я собрал свое электронное снаряжение в пакет. Напоследок оглянулся, каменная жаба – орудие преступления – валялась в углу, куда ее отбросило после удара.

Еще секунда и я, пожалуй, совершил бы в сущности опрометчивый шаг – осторожно, перчаткой, поднял бы тяжелый кусок оникса и тоже сунул в пакет…

Но в тот же миг во дворе раздался громкий тоскливый сигнал тревоги, который я тут же узнал!

Это ревела моя машина! Ее пытались угнать или, по крайней мере, проникнуть внутрь. Крик был совершенно особый…

Тоскливые звуки наполняли двор все время, пока, стараясь действовать, по возможности быстро и не оставляя следов, я аккуратно закрывал замки и, не вызывая лифт, спускался пешком. Я был уверен, что ни один жилец элитного дома проснулся и прильнул сейчас к окну, пытаясь понять, что происходит.

Еще через несколько минут я уже отключал сирену. Вокруг было совершенно безлюдно. Я не стал разбираться. Мало ли криминала понаехало в столицу за последнее десятилетие? Мало ли в Москве бомжей, угонщиков, любителей подраздеть оставленную без присмотра тачку?

Я думал не об угонщиках…

Первое мое желание было рвать отсюда когти и больше никогда не приближаться ни к элитному этому дому, ни к “пежо”, который продолжал одиноко светиться рядом с подъездом.

“Плюнуть на заказ, на погибшего с его девушкой, на каменную жабу…”

И все-таки я не уезжал, словно верил, что все еще как-то образуется, возвратится к началу, в первоначальное положение.

Такого мне еще не приходилось переживать… Много лет, оказываясь на месте преступления, я либо принимал участие в погоне и задержании преступника по горячим следам либо принимал меры к охране места происшествия и сохранности вещественных доказательств.

Сейчас я сидел в машине в нескольких метрах от места преступления, знал косвенную виновницу гибели генерала и не предпринимал никаких мер ни к задержанию, ни к охране места происшествия. Все мое ментовское прошлое восставало против этого.

Свернув на трассу, я рванул в сторону Московской Кольцевой.

Позади меня не было ни одной идущей вслед машины, ни одного огонька, тем не менее, на ближайшем перекрестке я развернулся в обратную сторону…

Я опасался слежки. Если бы меня вдруг задержал милицейский наряд и какой-нибудь сверхбдительный опер обыскал машину и изъял находившиеся при мне материалы, его ждал несомненный успех.

Видеозапись зверского убийства генерала Арзамасцева любовницей на ее квартире… Вещественное доказательство двух совершенных одновременно преступлений. Любовницей и частным детективом.

Возможно даже меня и девушку отправили бы в суд за санкцией на арест в качестве меры пресечения в одной машине. Машин ведь в конторе постоянно не хватает…

По дороге я снова несколько раз проверялся: но ничего подозрительного позади не было. Похоже, меня не пасли.

“По всей вероятности все обойдется и я спокойно доберусь домой, но что дальше? Что завтра?”

С наступлением утра моя работа на заказчика не заканчивалась. По условию заказа я не мог считать себя свободным – я должен был наблюдать за девушкой еще неделю. Еще неделю сопровождать утром на автостоянку, встречать и провожать домой.

Между тем завтра наступал срок отправки очередной сводки трехдневного наблюдения. Обычно заказчик не торопил меня с высылкой отснятого материала. Я мог сделать это и завтра и в конце недели. Однако тут меня и ждали главные подводные камни…

Я не мог отдать в руки заказчика видеозапись убийства Арзамасцева.

“Как он поступит, когда в его распоряжение попадет такой страшной силы уличающий материал?! Кто поручится, что он, первым делом, не сдаст меня прокуратуре как бывшего мента, в действиях которого имеются признаки сразу нескольких составов преступлений? Или не попытается мне диктовать”…

Еще отпирая дверь, я услышал в квартире телефонный звонок, но не успел снять трубку. Оставалось надеяться, что абонент позвонит еще раз. Или не позвонит.

Если звонок не ошибочный, это может означать, что кто-то проверяет, вернулся ли я домой…

Ночь практически закончилась.

Жены снова не было дома и это было к лучшему. Мне необходимо было придти в себя. Для этого надо было дистанцироваться от того, что я увидел.

Поразило меня не само зрелище трупа.

В конторе я успел к этому привыкнуть. Особенно к жертвам несчастных случаев на железной дороге – попавшим под поезд, сбитым электричками…

Некоторые из коллег этим даже бравировали.

Наш дознаватель, выезжая на место происшествия, любил повторять:

— Едем рубец хлебать. Ложку взял?

Сейчас дело было в другом.

Менту противопоказано безучастно наблюдать, как на глазах его совершается убийство, пусть даже неосторожное.

Спать не хотелось.

Я налил стопку все той же “гжелки”, перебрал на полке несколько книг. Название одной приглянулось мне больше других. Впрочем, я тут же забыл его и потом еще несколько раз закрывал книгу, чтобы взглянуть на обложку и снова забыть ее название.

Телефон снова зазвонил. Я снял трубку.

— Алло!

На другом конце провода трубку сразу повесили.

Имел ли звонок отношение ко мне и к тому, что произошло этой ночью? Или в этот ранний час обзванивали учебно-преподавательский состав, собирая для построения перед ясными очами проверяющих из Учебного Центра МВД…

УТРО СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ

Спать мне практически не пришлось.

С утра я уже был в Линейном Управлении на Павелецкой, куда могла поступить первая ранняя ориентировка об обнаруженном ночью трупе.

Дежурный – белоглазый тучный капитан – двинулся мне навстречу, едва я показался за большим квадратным стеклом, отделявшим посетителей от милицейской святая святых.

— Милости просим…

Мой белоглазый приятель был в запарке: беспрестанные звонки, развод второй смены постовых, отправка маршрутников, а, главное, обеспечение транспортом руководства, секретариат, нарочных. Всем срочно понадобилось в дорогу – в Главк, в прокуратуру, суды…

Дежурный сразу положил на меня глаз как на водилу и потому был особенно приветлив:

— Какие люди! И до сих пор не под стражей?!

Он и не представлял до какой степени близок к истине.

— Типун тебе!..

— Ладно… – На лице у него появилась неискренняя улыбочка. – Ты куда сейчас? – Он спросил вроде бы без задней мысли, но я вырос в системе – для меня в ней не было тайн.

Судьба посылала ему машину. Со мной в придачу. Нельзя было упустить случай.

— Ты так или по делу?

— По делу. Можешь показать суточную сводку происшествий по городу?

— Не иначе, “Лайнс” принял серьезный заказ…

Я не стал разубеждать.

— Вроде того.

— Садись, смотри.

Я сел, принялся быстро листать сводку.

Кражи, изнасилования, грабежи меня не интересовали, как и разбои, и появление фальшивой сторублевой ассигнаций где-то в Телегино Пензенской области, а также задержание особо-опасных чеченских боевиков, находившихся в розыске…

Только убийства! В среднем по Москве ежесуточно насчитывалось шесть-семь криминальных убийств. В крайнем случае нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть.

Приятель ходил кругами вокруг меня, как большая белоглазая рыба…

— Ты чего? – спросил я.

— Мне пару человек отправить в суд… Ты в какую сторону?..

Ничего не менялось. Машина – вечная мигрень дежурных.

— Готовь конвой…

— Тогда ключи! Я их пока размещу.

Я не мог дать ключи. В “жигуле” у меня было немало секретов, в том числе известная аппаратура, которую я должен был возвратить.

— Я сам размещу. Выводи людей…

Я быстро проглядывал ориентировки.

Об убийстве генерала Арзамасцева не было ни строчки.

Собственно, на это я и не надеялся. Оставалось наиболее вероятное: “обнаружение неопознанных трупов”…

Девушка могла выбросить свою страшную поклажу где-нибудь в укромном месте – в ближайшем Подмосковье, в лесу, на свалке – далеко от шумных трасс, чтобы труп нескоро нашли.

За год в Подмосковье обнаруживали чуть меньше пяти тысяч неопознанных трупов, по трупу на каждые десять квадратных километров.

Таких ориентировок за эти сутки тоже пришло несколько.

Одна обратила на себя мое внимание:

“…на перегоне Речной Вокзал – Нижние Котлы сбит электропоездом”…

Это было на нашем, на Каширском, направлении…

Может мне и пришлось бы этой ночью выехать на этот труп, продолжай я и сегодня работать в Линейном Управлении.

Одно за другим я отбрасывал в сторону неподходящее. Что-то каждый раз все не сходилось. То приметы, то возраст.

Я оглянулся: дежурный нетерпеливо топтался у коммутатора, конвой и двое административно-задержанных – оба мосластые, в шапках-ушанках, натянутых туго, как на муляж, скучали поодаль.

Внезапно я увидел информацию, которая могла мне подойти:

“Завезенный труп неизвестного мужчины в возрасте примерно пятидесяти лет с телесным повреждением в области головы”…

Это был мой случай!..

— Сделай для меня ксерокс, – я показал на ориентировку.

— Есть, начальник… Слушай, а, может, после суда махнешь еще в Главк? А?

— Сейчас решим…

Через пару минут я уже держал в руках копию ориентировки:

“Подольский район Московской области…

В двадцати метрах от дороги… Завезенный труп неизвестного мужчины в возрасте примерно пятидесяти лет с телесным повреждением в области головы. Имеются явственные следы волочения… С применением автотранспорта. На месте изъяты отпечатки протектора… Введена операция “Перехват”.

Я машинально прочитал и обычный довесок к тексту: перечисление выехавшей на место происшествия оперативной группы… Следователь прокуратуры… Эксперты… Кинолог… Оперативники…

Труп обнаружили на рассвете. Сообщение недавно пришло. Первые результаты могли появиться только к обеду.

— Там от суда недалеко… – Дежурный сделал последний заход.

— Не могу, командир…

— Ладно… – Он понял, что теперь я уже точно не поеду в Главк. Если бы труп опознали – у него оставались бы еще какие-то виды на меня.

В моем распоряжении было несколько свободных часов…

Продолжение следует

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Александр ГУТИН | Израильские дети

Те, которых очень сильно любят

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *