Вторник , 13 апреля 2021

Пингвины на подоконнике

Александр ГУТИН

Из распахнутой калитки деревянного, приземистого домика номер семьдесят шесть выходит Хая-Голда. На голове ее шелковая косынка «в огурец», на ногах резиновые боты. Держа спину прямо, плавной походкой, как каравелла к рейду, она идет открывать ставни.
Самое интересное в доме Хаи-Голды это окна. Вы не поверите, но таких окон вы больше нигде никогда не увидите. Нет, конечно,у них самые обыкновенный деревянные рамы с местами облупившейся белой краской, двойные рамы со стаканом воды между ними, самые обычные подоконники… Тут скорее важно то, что стоит на этих подоконниках. Это у моей бабушки, в доме номер восемьдесят, на подоконниках стоят горшки с фиалками да столетник, а у Хаи-Голды там стоят три чучела настоящих пингвинов.
Вы когда-нибудь такое видели? Конечно же нет! Никто никогда не видел пингвинов на подоконнике самого простого дома в маленьком городке где-то на стыке сразу трех границ России, Белоруссии и Украины.
Говорят, далеко, в самой Москве в зоопарке живут живые пингвины. Может правда, а может и врут. Но даже там, в Москве, нет ни у кого дома с пингвинами на подоконнике.

by Matthias Zepper. Flickr

Я и мой друг Андрей-маленький почти каждый день ждем этого момента. Мы сидим на бревне напротив, и как только Хая-Голда, открыв ставни окон, заплывает назад, закрывая за собой калитку, мы срываемся с места и бежим смотреть на этих чудесных пингвинов.
Их три. Большой, средний и маленький. Нам кажется, что это папа, мама и сын. Конечно, это может быть и не так вовсе, но нам так хочется думать. Самый большой не такой уж и большой. Мне семь лет, я хожу в первый класс, ростом я невысок, стою предпоследним в строю на физкультуре, а этот большой пингвин, наверное мне по подбородок, не выше. Средний пингвин, который мама и того меньше, где-то по середину живота. А третий, совсем малыш, наверное, мне ниже пояса.
Пингвины стоят на подоконнике и смотрят на нас пуговичными глазками, а мы смотрим на них.
-Везет хаиголдиному сыну- говорит мне Андрей-маленький- Был бы у меня такой батя.
-Ага- соглашаюсь я.


Папка Андрея-маленького работает истопником на подстанции и очень сильно пьет. А сын Хаи-Голды настоящий полярник, работает на станции в Антарктиде. Мой папа конечно не истопник и не пьет, но если бы он был настоящим полярником, я бы тоже был бы совсем не против. Я бы ждал его, очень-очень ждал, а когда он прилетал бы, я бы бросался к нему, обнимал и целовал в колючую бороду. А еще у нам на подоконник тоже стояли бы настоящие пингвины.
Мы никогда не видели сына Хаи-Голды, наверное он прилетал, но мы всегда почему-то пропускали этот момент.
-Тетя Хая-Голда, а когда ваш Миша прилетит?- спрашивал я у бабушкиной соседки, когда она выплывала закрывать ставни на ночь.
-Ай, и штоб я так знала! Этот шейгец таки делает что хочет и родная мама ему не нужна! Азохэн вэй!Можно подумать! Ему нужны только пингвины и айсберги-шмайсберги. Не знаю про айсбергов, но я была бы не против Милочки Файсберг, хорошая девочка из приличной семьи, почему бы этому аидише Челюскину не сидеть дома с такой будущей женой и волнующейся мамой? Этот гоцен-поцен доведет маму до кадухеса и даже не прилетит на похороны, чтобы было хоть кому подать стакан воды!
Одним словом, я понимал, что Миша прилетит еще не скоро и очень расстраивался, ведь мне очень хотелось познакомиться с настоящим полярником, который к тому же еще и мой сосед.

Вечером, когда тихий городок на стыке сразу трех границ начинала окутывать прозрачная мгла, Хая-Голда выходила закрывать ставни. Мальчишки, собирающиеся поглазеть на чучела трех пингвинов, стоящих на подоконнике, здоровались и отходили от окон.
Хая-Голда в шелковой косынке «в огурец» закрывала ставни и заплывала, подобно каравелле на рейде, обратно, в калитку.
Зайдя в дом, она разувалась, сняв резиновые боты с ног, и проходила в комнату. Хая-Голда наливала две чашки чая. Одну белую,а другую голубую. Из литровой банки накладывала в хрустальную розетку вишневого варенья, а потом брала с подоконника чучело самого маленького пингвина и, поставив его на стул, усаживалась напротив и ставила перед ним голубую чашку с чаем.
-Вот, Мойшеле, пей чай, чтоб ты мне был здоров. Кушай варенье, кушай. Что ты там мог поесть в своей Антарктиде? Там же нет ничего кроме снег и трефной тушенки! И как ты кушаешь этот дрек?
Я не понимаю, Мойшеле, как такое могло можно? Они пишут мне какие-то письма с сообщениями, я им не главпочтамт, чтобы писать мне письма? Ты им там скажи, чтоб не писали всяких глупостей, как ты можешь там пропасть без вести, когда ты тут? Или хотя бы признайся, что ты убежал из ихней Антарктиды домой к маме. Ну, так это и понятно, куда тебе еще бежать, как не к маме? Агицен паровоз, можно подумать они сами не догадаются. Ну, все, пора спать, гей шлофн, Мойшеле.
Хая-Голда укладывала самого маленького пингвина в кровать, ложилась рядом и тихо напевала колыбельную:
-Ойфен вег штейт эбойм, ойфен вег штейт эбойм,штэйт ер айгенбойген….
Самый маленький пингвин смотрел в потолок пуговичными глазками и ничего не отвечал.

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Миша ЛЕВИН | Инвалиды совести

Не стоит верить самоуверенным идиотам, видящим везде только дерьмо

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *