Вторник , 13 апреля 2021

Леонид Словин: детектив с продолжением

ПОЛНОЧНЫЙ ДЕТЕКТИВ. ЧАСТЬ IX.

Продолжаем публикацию повести, прошедшей апробацию в израильском еженедельнике “Секрет” и ставшей основой кинофильма “Ничего личного”. Памяти автора, Леонида Словина, посвящается

Леонид СЛОВИН, Иерусалим

Фотографика Алисии Лексик

Часть девятая. ДЭЗ

Коридор Дирекции Эксплуатации Зданий, в обиходе ДЭЗа, обслуживавшего элитный дом оказался извилист и не особо освещен. Двери с обеих сторон были плотно закрыты, лишь изредка оттуда появлялся кто-то из своих и молча устремлялся дальше по коридору.

Свершалось ли что-то там, внутри, за закрытыми дверями…

Я постучал в паспортный стол – ни звука. Я вошел, и, как можно было легко догадаться, не во время. Молодая свеловолосая ведьма лечила солидного весьма независимо державшего себя мужчину. О стервозности домовых паспортисток ходит много легенд, но эта перекрывала устойчивые средне-статистические представления. В мою сторону она не взглянула.

Мне требовался кто-то, кто бы выступил посредником между мной и нечистой силой в лице паспортистки.

Я двинулся по коридору в поисках подходящего кандидата, но никого не увидел.

Пришлось вернуться к входу.

Мой ровесник – подтянутый, моложавый секьюрити с неясными обязанностями, тосковавший на стуле в узком тамбуре, против входной двери, внешностью и выражением лица выпадал из общего ряда.

Я сразу угадал в нем старшего армейского офицера, уволенного в запас, еще не успевшего до конца осознать себя частью общего муравейника, в котором ему в будущем предстояло обжиться.

— Привет, товарищ подполковник…

В тамбуре, кроме нас, никого в этот момент не было.

Он серьезно взглянул на меня:

— Только не подполковник… Правильнее, товарищ частный охранник… – Он показал на наплечную нашивку с изображением стервятника.

Мы в “Лайнсе” знали это охранное агентство. Своему первому успеху оно было обязано бандитской крыше маленького подмосковного городка, получившего криминальную известность теперь уже не только в России, но и в Европе, и в США.

Мы разговорились. Он сам спросил у меня:

— А сюда ты зачем? В бухгалтерию?

— К паспортистке.

— Екатерине Андреевне, значит… – Он чуть заметно улыбнулся.

Я что-то уловил в его словах, изменил тактику:

— Красивая женщина… Я перед такими робею. Тем более, если надо о чем-то просить…

Он снова загадочно улыбнулся.

Я понял, что делаю шаги в правильном направлении.

— Сейчас вот думаю: что лучше купить коробку конфет или цветов…

— Лучше конфет, – решительно сказал майор. – Две коробки. Я сам ей передам. Что за дела у тебя? Паспорт меняешь?

— Понимаешь… – Я сделал озабоченное лицо. – В доме номер… Я лучше напишу… – Я достал блокнот, вырвал чистый лист, достал ручку. – Вот! Это номер квартиры… – Я написал и то, и другое. – Родственник собирается произвести обмен… Надо точно знать, кто там прописан, кто настоящий владелец… Может афера какая! Выедет один, а еще с десяток останется…

— Владелец – это через бухгалтерию… – Неожиданно мысли его потекли по новому руслу. – Впрочем, неважно. Он махнул рукой. – Дуй за конфетами. Сейчас сделаем… – Он поднялся.

— А пост?

— Что же мне и в туалет нельзя не сходить?! Как считаешь?

Мой поход за конфетами не затянулся: небольшой мини-маркет находился всего в двух троллейбусных остановках от элитного дома. Тем не менее, когда я вернулся, мой знакомый уже снова сидел на месте у входа.

— Знал бы, какой ты богатенький – одними конфетами не отделался…

Он сунул коробки в старый письменный стол, какие обычно бюджетные организации представляют в пользование секьюрити.

— Такая квартира потянет на тонны баксов. Оказывается ты миллионер…

— Чудак! Ты думал я ее меняю?! Там есть кому…

— Ладно, вот! Смотри!.. – Майор был удовлетворен результатом проделанной работы.

Он сунул мне в руки мой листок. На нем ниже номеров квартиры и дома аккуратным женским почерком было выведено:

“Любович Юрий Афанасьевич”

Я с трудом сдержал эмоции.

“По украденному у Любовича паспорту разыскиваемые Московским Главком мошенники зарегистрировали “Лузитанию”, а теперь вот девушка, оказывается, живет в его квартире и ездит в машине лже-фирмы”…

Охранник неверно истолковал мое секундное замешательство, объяснил:

— Он собственник…

— Там сейчас обитает молодая девица…

— Может в гости приехала. Или так… Кто их сейчас проверит? – Из коридора его позвали. – Извини…

Я вернулся в машину. По мобильнику вызвонил “Лайнс”. Рембо я не стал тревожить. У трубки был мой сменщик-детектив.

— Бирк! – Его фамилия звучала короче, чем имя. Он не обижался. – Пробрось по адресам быстренько: Любович Юрий Афанасьевич…

Он не удивился, ни о чем не спросил.

— Возраст известен?

— Только адрес… – Я назвал.

Еще я слышал, как он вошел в компьютер.

Минуту спустя я уже знал результат:

— Прописанным в Москве не значится…

“Дела-а”…

Я был обескуражен. Но это вовсе не значило, что возможности установления Любовича исчерпаны. Я знал порядок.

Собственник, не прописанный в принадлежащей ему квартире, заключал договор с Дирекцией Эксплуатации Зданий по месту нахождения недвижимости. Обитая неизвестно где, он тем не менее оплачивал коммунальные услуги. Антенну, горячую воду, вывоз мусора…

Я не расстроился.

Существовали и другие места, в которых сведения о Любовиче обязательно должны были сохраниться. В первую очередь это был единый на всю столицу регистрационный центр учета собственников жилой площади, размещавшийся в помпезном здании бывшего райкома КПСС.

Регистрационный Центр мог сообщить адреса других квартир Любовича. А там могли найтись соседи, которые его знали и может быть поддерживали с ним связь…

В небольшом квадратном зале посетителей было, как сельдей в бочке. Забота об их удобствах была сведена до минимума. Очередь вилась кольцами, стесненная высокими, до потолка, перегородками с несколькими маленькими окошками.

Я занял очередь, но быстро понял: мне ничего здесь не светит.

Для получения нужных сведений требовалось предъявить паспорт собственника, в моем случае самого Любовича. После этого мне назначили бы день для получения справки…

Обычный срок подготовки ответа – календарный месяц.

Я вышел из очереди, и в раздумье отправился бродить по зданию.

Было трудно представить, что еще относительно недавно внизу работал гардероб, люди снимали верхнюю одежду, полы и окна, сверкали чистотой, по коридорам фланировали чиновники партийной номенклатуры и их челядь, понабившая руку в интригах и демагогии, скромно ступавшие просители…

Сегодня по затертым полам бродили обремененные кипами бумаг сотрудницы, тусклость коридоров лежала отпечатком на нездоровых лицах…

Я задумался:

Что составляет конечную продукцию нынешней этой фирмы? Сведения о наличии владений? Они же тут в компьютере. Под рукой.

Но люди ждут в течение месяца…

Справки!

Посетителям нужны документы, заверенные, подписанные, с печатями, чтобы их можно было предъявить где-то, кому-то. Это и было выпускаемой продукцией…

Сами сведения, без подписи и печати, были только полуфабрикатом, никому из стоявших в очереди не нужным! Они необходимы были мне, потому что я не должен был их никому предъявлять…

С этой минуты я принялся искать цех полуфабрикатов готовой продукции и скоро нашел. Переговорив с несколькими сотрудницами, я оказался в кабинете молодой симпатичной особы, над столом которой висела отпечатанная по всем правилам полиграфического искусства выдержка из… Указа Петра Первого.

Сформулированный нестандартно ордонанс русского царя-реформатора предписывал подчиненному постоянно иметь вид лихой и придурковатый, чтобы не смущать начальство своим разумением. Он был датирован декабрем 1708 года.

Я сразу понял, что набрел на незашоренного, мыслящего человека, который мне нужен.

— У меня к вам дело… – Я рассказал о своей проблеме.

Хозяйка кабинета попросила меня подождать – только что начальник дал ей срочное поручение.

Я вышел в коридор. Устроился у окна.

К счастью у меня был с собой очередной бестселлер – подарок моего нового знакомца, охранника книжного издательства “Тамплиеры”.

“НУ, МАМАН…”

Детективы Тереховой я читал. Точнее, один. Считавшийся лучшим.

Автор – редактор в милицейских погонах. Старший офицер.

Героиня, напротив, следователь на Петровке, 38 – молодая симпатичная женщина, высокий интеллектуальный потенциал. Кроме юридического факультета закончила физико-математическую школу. Ее специализация на службе – анализ наиболее тяжелых нераскрытых преступлений…

Проработав более десятка лет в уголовке, я никогда не слышал, чтобы кому-то одному поручили думать за всех, анализировать. Я перелистнул несколько страниц.

…Следовательша по пути в Рим по-французски разговаривает со случайным попутчиком-итальянцем. А когда замечает его тяжелый акцент, переходит с французского на родной ему – итальянский. Все по жизни. И именно у нас, где изучение иностранных языков поставлено из рук вон плохо! Знай наших следовательш!

— Итак… – Сотрудница Регистрационного Центра пригласила меня войти. – Его фамилия, имя, отчество…

— Любович Юрий Афанасьевич…

— Адрес…

Она вошла в компьютер и прочла запись с экрана. Чтобы ответить на мой запрос, ей потребовалось не более минуты:

— За Любовичем Ю.А. никакой другой недвижимости в Москве не значится. Только эта…

“Полный облом!” – Я помешкал.

Все попытки найти хозяина квартиры, чтобы от него протянуть ниточку к заказчику шли прахом. Ловить мне тут больше было нечего.

— Вы что – наследник? – спросила она.

— Я даже не знаю, кто он. Любович сдал квартиру и вроде как исчез…

— В ДЭЗе не проверяли? Может он заключил с Дирекцией договор на обслуживание…

— Нет, вы знаете, как там сложно…

Она уже переключила компьютер, но на секунду отвлеклась, подвинула лист чистой бумаги.

— Напишите ваш телефон. Может мне удастся помочь…

— Буду очень благодарен… – Я написал номер мобильника. – А это вам… – Я положил стол подарок охранника “Тамплиеров”. – На память…

— О, Терехова!.. Спасибо огромное!

“Неисповедимы пути Твои, Господи… Еще одна!”

Некогда – не вначале ли прошлого века – пышным цветом в Западной Европе расцвело творчество некоей чрезвычайно плодовитой романистки, автора чувствительных сочинений, героями которых были благородные романтичные мужчины и женщины. Просвещенная Европа зачитывалась ее произведениями до тех пор, пока не открылось тщательно скрываемое… По ряду причин писательнице не дано было испытать то, то она сентиментально в подробностях описывала. После этого популярность жестоко ей отомстила. Ее больше не издавали, а ее имя было предано забвению.

Удел всех раскрученных авторов. Их провожают смехом…

СНОВА ГОСТЬ

Генерал Арзамасцев не знал о моих заботах и не собирался принимать их в расчет.

В этот вечер он приехал снова.

И довольно рано. Неожиданно не только для меня, но и для девушки.

На этот раз любовники начали не с постели. Надолго засели в гостиной.

На девушке была полупрозрачная белая кофточка с мелкими рющечками и узкие темные брючки чуть ниже колен с разрезами снизу.

Она что-то рассказывала о театральной премьере. Внимая, гость водил рукой по ее молодому, без единой морщины, нежному лицу, вдоль высоко поднятых над

удлиненными восточными глазами бровям…

Записывающая аппаратура работала безупречно.

“Когда же она смогла попасть на премьеру?.. – подумал я. – Все вечера дома”…

В какой-то момент я услышал слово “прогон”. Речь, скорее всего, шла о репетиции или генеральной репетиции…

Я на какое-то время отвлекся: включил радио, ревизовал содержимое бардачка, где накопилось изрядное количество аудиокассет и книжек в мягких обложках…

Тут же находилась книга Алекса Аусвакса, которую подарил мне генерал Арзамасцев. Роман и рассказы были на языке оригинала. И, хотя я знал язык и даже пользовался им на службе в Израиле вместо иврита, в отличие от следовательши из романов Тереховой, не въехал сразу. Что, впрочем, не помешало мне позвонить в Фонд Изучения Проблем Региональной Миграции и через секретаря искренне поблагодарить за них главу Фонда…

Когда, покончив с наведением порядка, я снова взглянул на экран, картинка настолько не была похожа на ту, что я оставил, что я даже не сразу отдал себе отчет в том, что произошло.

Любовники спорили! Да еще как!

Начало спора и причину его я пропустил. Но, по всей видимости, поводом был какой-то высказанный девушкой упрек, потому что Арзамасцев возразил:

— А брильянт, который я привез из Японии!

Ему не следовало это говорить, потому что девушка сразу же выскочила из гостиной в спальню и тут же вернулась.

— Я знала, что вы меня этим упрекнете! Возьмите. Он мне без надобности… – она что-то бросила через стол, я услышал негромкий стук.

Спор становился все горячее.

Я с трудом разбирал ее быструю речь, одиночные словечки, которые Арзамасцеву порой удавалось вставить, были мне ближе, понятнее. Я понял, что инициатором их недавнего разрыва, как часто бывает, явился сам генерал. Он вернулся к семье, к больной жене. Но потом вдруг понял, что его нынешняя любовь слишком сильна, что он не может и часа провести без нее, что она все время у него перед глазами, он слышит постоянно ее голос…

Все тут было очень личным. Хрупким. Однако составляющие их чувств были не однородны. В репликах девушки все чаще проскальзывали упреки. Сначала косвенные, потом и совершенно откровенные недвусмысленные с нескрываемой подоплекой.

Девушка сравнивала свое положение с положением его законной супруги.

— Она генеральша! Ей все! А я…

— Я обещал тебе…

— Опять одни обещания! Все здесь ваше и ничего моего! Я уйду. Хоть сегодня! Вы этого хотите?! Ничего мне не надо!..

Она быстро огляделась.

Я физически ощутил в ее взгляде, в позе неукротимое желание немедленно что-то сломать, разбить. Мне показалось, она бросит сейчас на пол или в Арзамасцева первое, что окажется под рукой…

Взгляд ее скользнул по утюгу рядом со стопкой неглаженного белья, по зобастой каменной жабе из оникса…

На секунду мне стало не по себе. От любви до ненависти один шаг…

Я представил, что бы произошло, если бы девушка запустила в своего немолодого любовника электрическим утюгом или тяжелым прессом-лягушкой…

Каменная жаба из оникса была как чеховское ружье, которое рано или поздно должно было выстрелить в последнем акте.

Но внезапно девушка взяла себя в руки. Она вдруг заплакала, уткнувшись лицом в ладони, Арзамасцев сразу замолчал, перегнувшись через стол, погладил ее волосы…

— Милая!..

Они бросились друг другу в объятья.

То, что произошло затем в спальне по накалу страсти нельзя было даже сравнить с предыдущим… Я переключил монитор на стену в передней, все на тот же залитый солнцем знакомый тель-авивский пляж, тянущийся вдоль набережной.

Он оставался у меня перед глазами и когда мой мобильник неожиданно зазвонил. Номер звонившего на экране сотового был мне незнаком. Тем не менее я нажал на “О’кэй!” и услышал такой же незнакомый женский голос:

— Я звоню по поводу недвижимости господина Любовича Ю.А.

Я узнал хозяйку кабинета с текстом Указа Петра Первого на стене.

— Да, да…

— Запишите: “Проживает в Иерусалиме, Израиль, Шаб-тай – а-нег-би”… – Она по слогам произнесла название улицы. – Но ни номера дома, ни квартиры… “Шаб-тай – а-нег-би”… Записали?

— Да… – Мне не надо было записывать. Я хорошо знал эту улицу в Гило. – Большое спасибо. Вы очень мне помогли.

— Желаю успеха.

Следующий мой шаг был закономерен.

Арзамасцев и девушка еще находился в ванной, а я уже звонил в Израиль Леа.

“Наш замечательный иерусалимский адвокат!..”

Леа не раз выручала нас, когда в нашем активе, кроме интуиции и чутья, ничего не было. У нее был острый ум и железная логика. Кроме того она работала с частным детективом – молодым необыкновенно смышленым парнем по имени Шломи, как водится в Израиле, тоже бывшим офицером полиции.

Несколько секунд тянулись протяжные безответные гудки.

На пятом, как обычно, включился автоответчик. Я услышал знакомый глуховатый голос.

“К сожалению в настоящее время”…

В Израиле время отставало на час. Леа находилась в Верховном суде, где пользоваться сотовой связью запрещено.

Извинившись, она на трех языках – иврите, английском и русском – попросила оставить сообщение, что я и сделал. Неспешно и достаточно обстоятельно.

Я собирался отъехать в армянское кафе, генерала уже не было в квартире, когда мой телефон неожиданно заработал.

— Говорит Вячеслав Георгиевич… – Голос звучал спокойно, даже мягко. – Добрый вечер.

Это был мой заказчик.

Он позвонил мне впервые с начала нашей совместной работы. Но снова – увы! говорил со мной измененным голосом – через платок.

— Мы получили ваш материал…

Речь шла, скорее всего, о первом появлении Арзамасцева в квартире у девушки.

— Фирма решила отметить добросовестную работу частного детектива…

Я подождал продолжения.

— Вам выписана премия. Примите поздравление.

Я поблагодарил. По-видимому, заказу, который я выполнял, придавалось большое значение. Заказчик продолжил:

— Загляните завтра в отделение банка “Вестерн Юнион”. Только это я и хотел сказать…

Продолжение следует

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Миша ЛЕВИН | Инвалиды совести

Не стоит верить самоуверенным идиотам, видящим везде только дерьмо

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *