Суббота , Август 24 2019
Home / Израиль / Протоколы временных мудрецов

Протоколы временных мудрецов

Макс Лурье

Совершенно секретно: о том, как Бен-Гурион мечтал поднять над Дамаском бело-голубой флаг, которого еще не было

От автора: над этим текстом я работал несколько лет. Собранного материала хватило бы на целую книгу, которую, возможно, еще предстоит написать. Небольшие отрывки ранее публиковались в газетах “Вести” и “Глобус”. Надеюсь, написанное покажется интересным не только тем, кто профессионально занимается историей Эрец-Исраэль. Если же бдительный читатель обнаружит какие-то неточности и огрехи, – любой критике буду благодарен.

Временное правительство Израиля (14.05.1948 -10.03.1949): Давид Бен-Гурион — глава правительства, министр обороны; Элиэзер Каплан — министр финансов; Мордехай Бентов — министр строительства, министр труда; Хаим-Моше Шапира — министр здравоохранения, министр алии и абсорбции; Йегуда Лейб Маймон — министр по делам религий и пострадавших в Катастрофе; Моше Шарет — министр иностранных дел; Аарон Цизлинг — министр сельского хозяйства; Перец Бернштейн — министр промышленности и торговли; Бахур-Шалом Шитрит — министр полиции; Пинхас Розен — министр юстиции; Ицхак-Меир Левин — министр социального обеспечения; Ицхак Гринбойм — министр внутренних дел; Давид Ремез — министр транспорта

…Для человека, хоть немного знакомого с летописями Государства Российского, понятие “временное” вызывает не самые приятные ассоциации. Особенно, если оно сочетается со словом “правительство”. Хотя у широких масс населения при упоминании временного правительства ничего, кроме мужика, бегущего из Зимнего в наряде благородной институтки, в голову не приходит, этот смутный период истории продолжают изучать и анализировать.

И, как это обычно бывает, делать глубокомысленные выводы на пользу грядущим поколениям. Благо пища для размышлений имеется. “Временные” министры оставили после себя богатый архив решений-постановлений. Да еще Владимир Ульянов-Ленин пособил, скрупулезно зарегистрировав все происходящее в государстве со 2 (15) марта по 25 октября (7 ноября) 1917 года.

В отличие от российского, у израильского временного правительства такого дотошного летописца не было. Быть может, поэтому о событиях тех уже далеких дней было известно лишь узкому кругу посвященных. Многочисленные протоколы “временщиков” пылились на архивных полках, отпугивая возможных исследователей категорической надписью на папках: “Совершенно секретно”.

Гриф секретности был отменен сравнительно недавно. И вот теперь мы, наконец, получили возможность изучать собственную историю не по байкам престарелых партбонз и их соседей, а на основе точных архивных материалов.

Разрешенных к публикации протоколов сравнительно немного – 19 томов. В большинстве своем они содержат сводки с полей сражений Войны за независимость – сообщения о тяжелых потерях, кровопролитных боях, мужестве и победах защитников Эрец-Исраэль. Но в промежутках между обсуждениями ситуации на фронте правительство успевало решать и “тыловые” вопросы – о государственной валюте; ценах на хлеб; переходе на летнее время; распределении функций министров, регистрации населения, сборе урожая, выборах судей Верховного суда; государственной символике, проведении недели ЦАХАЛа; улучшении работы железнодорожного транспорта.

Специальные заседания временного правительства были посвящены роспуску ПАЛМАХа; бунту генералов, недовольных вмешательством Бен-Гуриона в кадровую политику генштаба; роспуску ЭЦЕЛя и ЛЕХИ; инциденту с судном “Альталена”, потопленному батареей ЦАХАЛа в июне 1948 года.

Протоколы свидетельствуют, что Бен-Гурион весьма своеобразно относился к “конкурентам” из ЭЦЕЛя и ЛЕХИ, нередко называя их “преступниками”, “ворами” или “бандитами”. В свою очередь министр иностранных дел Моше Шарет не скрывал злости по поводу действий ПАЛМАХа, определяя их “как весьма опасные”.

Временное правительство просуществовало менее года – с 14 мая 1948 года до 10 марта 1949-го. В его состав входили всего тринадцать министров. Однако ни ограниченный состав, ни локальный период не помешали им действовать в строгом соответствии с законами большой политики, определяющей правила игры любого “долгоиграющего” правительства.

Министр по делам религий раввин Йегуда Лейб Коэн-Фишман (позже он принял фамилию Маймон), объединившись с коллегами Ицхаком Гринбоймом и Моше Шапира, пытался противостоять диктату убежденных социалистов, называя из высказывания “подстрекательскими” и “вносящими раскол в единство сионистского движения”. Он первым назвал “умышленным деянием” трагедию “Альталены”.

“Кровь пассажиров “Альталены” на наших руках, – сказал он на одном из заседаний правительства. – Я заявляю, что мы могли договориться с бойцами ЭЦЕЛя и получить оружие без кровопролития. Я говорю об этом со всей ответственностью… Я обвиняю Бен-Гуриона в том, что он не хотел меня слушать. Я приходил к нему, умолял его – но мои мольбы не возымели действия”.

А что же Бен-Гурион? Судя по протоколам заседаний временного правительства, на все претензии “оппозиционеров и критиканов” он отвечал стандартно: грозил подать в отставку. Демарши приводили к немедленному результату. Даже самые яростные оппоненты “Старика” – Мордехай Бентов и Аарон Цизлинг, открыто называвшие Бен-Гуриона “самодержцем”, “диктатором”, “единоличником”, – принимались уговаривать его не покидать пост в столь драматический для государства момент.

А момент на самом деле был драматическим. И это тоже зафиксировали протоколы. Молодое государство, вынужденное противостоять арабским агрессорам, вело борьбу и на дипломатическом фронте, который в то время мало чем отличался от военного. Согласно докладу Бен-Гуриона на заседании правительства от 23 мая 1948 года, Великобритания, лишившись мандата на Палестину, планировала совместно с Египтом и Иорданией молниеносную военную операцию на севере страны, которая должна была привести к уничтожению Израиля.

Спустя некоторое время Бен-Гурион сообщает, что британское правительство ведет двойную игру: с одной стороны она оказывает давление на Абдаллу, требуя прекратить войну с Израилем, а с другой обещает ему в “награду” весь Иерусалим.

“Если план Лондона осуществится, – отмечал Бен-Гурион, – то будет создан единый коридор Аман – Иерусалим – Газа, который отрежет весь север от юга…”

В той же папке, которая хранит стенограмму доклада Бен-Гуриона, имеется записка министра иностранных дел Моше Шарета:

“Даже Белый дом, двери которого закрылись перед руководством Еврейского государства, возмущен интригами англичан, и взвешивает возможность направить в Тель-Авив воинский контингент, чтобы обеспечить единство Израиля”.

Генеральная линия

Временное правительство, без всякого преувеличения, держалось на личности Бен-Гуриона. Он был главным действующим лицом в ходе обсуждения любой проблемы. Он визировал протоколы и при необходимости редактировал их. Только он делал доклады о текущем моменте и докладывал министрам о ситуации на фронте.
Уже на первом заседании правительства, 16 мая 1948 года (то есть всего через два дня после провозглашения Декларации независимости), Бен-Гурион сформулировал внешнеполитическую стратегию, которой впоследствии придерживались все без исключения правительства Израиля.

“Мы, – заявил он, обращаясь к лидерам арабских стран, – заинтересованы в хороших отношениях с вами”.

По мнению Бен-Гуриона, только политический диалог с соседями мог обеспечить стабильность Израиля.

“Даже в том случае, если это не приведет к заключению мирного соглашения, – подчеркивал он. И добавлял: – В истории ничто не пропадает… Важно, чтобы Сирия, Египет, Ливан и даже этот английский ставленник Абдалла, невежда, профан, оккупировавшийся за Иорданом, знали, что мы хотим мира“.

В июле 1948 года, когда стало ясно, что Израиль одержит победу в Войне за независимость, Бен-Гурион выразил желание заключить мир с арабами на базе статус-кво. Он был согласен отказаться от “рубленного, кускового государства”, границы которого возникли на основании резолюции Генеральной ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 года, “в обмен на арабское и международное признание Израиля”.

Однако Бен-Гурион, как и всякий политик, корректировал свои взгляды с поправкой на текущий момент. Он не стеснялся противоречить себе и лавировать для достижения оптимального результата. “Арабы первыми выступили против решения ООН и развязали войну, поэтому они должны быть наказаны, – говорил он на заседании правительства в сентябре 1948-го. – И вообще, на войне – как на войне”.

А вот еще одна цитата из правительственных протоколов. “Нас 700 тысяч – их 27 миллионов, – сообщает Бен-Гурион. – Еще шесть месяцев назад никто не мог поверить, что мы выстоим. Однако мы не сомневались в нашей победе. Поскольку решающее значение тут имеет вовсе не соотношение сил на фронтах. Год назад меня спрашивали, что случится, если на нас обрушатся огромные арабские полчища? Я ответил, что тут имеется всего лишь две возможности: либо в Тель-Авиве обоснуется Фаузи Каукджи (сирийский генерал, руководитель так называемой “Армии спасения”, действовавшей на северном фронте и спонсируемой Сирией и Ливаном – здесь и далее прим. автора), либо мы поднимем бело-голубой флаг над Дамаском…”

Хоть Бен-Гуриона и называли “железным Стариком”, выпадали моменты, когда и ему казалось, что молодая страна не сможет противостоять арабскому натиску. В одной из записок, направленных Моше Шарету, он пишет: “Я бы хотел верить, что наша армия сможет довести войну до победного конца. Но, увы, возможно все. Все может произойти”.

Чтобы как-то оправдать свои “упаднические настроения”, Бен-Гурион принимался превозносить армию противника. “Мы имеем дело не с дикарями, а врагом обученным, дисциплинированным, смелым, – говорил он. – Арабский легион вызывает уважение. Знает военное ремесло. Не бежит. Может, если нужно, нападать, брать штурмом, атаковать. У него есть хорошее командование, есть оружие. И египетский солдат – воин“.

Бен-Гурион не исключал, что египтяне смогут захватить Тель-Авив: “Армии должна противостоять армия, которой у нас пока нет…”

Иерусалимская мечта

Помимо поста главы правительства, Бен-Гурион занимал должность министра обороны. Принимая ее, он поставил условие: все вооруженные отряды должны быть объединены в регулярную армию. Армию обороны Израиля.

Министры согласились с предложением “Старика”, и он лично занялся реализацией своей идеи. О том, как это происходило, протоколы умалчивают. Зато в них содержатся постановления иного характера. Несколько раз правительство обсуждало “бытовые проблемы” ЦАХАЛа.

“Грязь унижает человека, – резюмируют министры. – Солдаты должны иметь возможность мыться хотя бы утром и вечером. В противном случае нам трудно будет одолеть врага“.

Однако “секреты победы” правительство видело не только в регулярном умывании солдат. “Если б мы могли, – уверял Бен-Гурион, – разбомбить Дамаск, Рабат-Амон и Каир, то давно бы закончили эту войну“.

Бен-Гурион ошибся. Война продолжалась и после того, как самолеты ВВС Израиля нанесли удар по королевской резиденции в Каире. Но это была не единственная ошибка главы временного правительства.

“Старику” очень хотелось освободить Иерусалим. Этой идеей он бредил все дни войны, не считаясь с оперативной обстановкой и многочисленными жертвами среди личного состава. Протоколы рассказывают правду о том, что пытались скрыть долгие годы: в бой под Латруном (подробнее об этом можно прочитать в книге Ури Мильштейна “Рабин: рождение мифа”) были брошены необученные солдаты, большинство из которых погибло в первые же минуты сражения.

Министр Шапира, представляющий движение “Тнуат ха-поаль ха-мизрахи”, тогда с горечью констатировал: “Человека, отдавшего приказ на штурм форта в Латруне, должна мучить совесть до самых последних его дней. Мы должны учинить показательное расследование этой трагедии“.

Бен-Гурион оправдывался: “Мы направили в район Латруна два батальона, составленных из недавних призывников и добровольцев. Выбора у нас не было: на карту была поставлена судьба Иерусалима. Когда в распоряжении страны имеются большие воинские резервы, она может оставить необученных солдат в тылу. У нас таких резервов нет. Зато есть необходимость идти на выручку жителям Иерусалима. И мы направили на самый опасный участок тех, кто имелся в наличии. Да, эти люди не были солдатами, потому что человек, призванный два дня назад, – не солдат…”

Что же происходило в те дни в Иерусалиме? Ответ на этот вопрос также содержится в протоколах временного правительства. Из секретных донесений армейской разведки Бен-Гуриону стало известно, что “легионеры” получили приказ установить контроль над всем Иерусалимом. Причем, им надлежало сделать это любой ценой, в том числе и используя отравляющие газы.

– А есть в наличии противогазы? – спросил тогда министр Шапира.

– Нет, – ответил Бен-Гурион…

К вопросу о ситуации в Иерусалиме правительство возвращалось неоднократно. Так, 8 августа 1948 года было созвано экстренное заседание, чтобы обсудить доставку продовольствия в город. (Перебои со снабжением затянулись на целых 20 дней.)

Будущий президент Израиля Хаим Герцог (в то время начальник отдела безопасности Сохнута) направил в правительство записку, в которой предлагал срочно соорудить альтернативную дорогу на Иерусалим.

— Герцог, может быть, и отличный парень, – отреагировал Моше Шарет, – но он говорит глупости. О какой альтернативной дороге может идти речь в разгар войны?

Идею Герцога поддержал только Хаим-Моше Шапира. И ему здорово досталось от Бен-Гуриона: “Вот еще один великий “спец”, способный превращать взрывчатку в соль и наоборот“. (Бен-Гурион намекал на то, Герцог однажды предложил наладить производство взрывчатых веществ в Израиле, а не “добывать” их за рубежом.)

Не забыл Бен-Гурион и попыток Шапира создать комиссию для расследования латрунской трагедии:

“Я требую создать специальную комиссию из трех министров, которые сумеют разобраться, почему Шапира, имеющих в распоряжение такого важного “спеца” по взрывчатке, до сих пор не удовлетворил потребности в ней (взрывчатке) нашей армии. А заодно и то, почему, имея в распоряжении такого умного “спеца” по альтернативным дорогам, он до сих пор не провел ее в Иерусалим“.

Положение еврейских жителей Иерусалима осложнилось после того, как в городе была взорвана водокачка. В качестве возмездия за этот “акт вандализма” Бен-Гурион вновь потребовал захвата Латруна. Однако на заседании 26 сентября 1948 года правительство отказалось утвердить предложение премьера.

Бен-Гурион был настроен весьма воинственно. “Эта операция должна решить судьбу Иерусалима, – отчеканил он. –Пусть даже ценой крови”.

После этого Бен-Гурион представил министрам план “очищения всей Галилеи и прорыв египетской блокады Негева”. ЦАХАЛ должен был нанести удар в районе “треугольника” (Умм эль-Фахм – Тайбе – Нацерет), очистить Изреэльскую долину и проложить коридор к Иерусалиму. План был отклонен семью голосами против пяти.

“Вы совершаете роковую ошибку, которая отольется слезами многим поколениям израильтян“, – горько заметил Бен-Гурион.

Заноза в заднице и сила арабского духа

На заседании правительства, созванном 14 июля 1948 года, Бен-Гурион докладывал об обстановке в Лоде и Рамле. (Эти города он образно называл “двумя занозами в нашей заднице”.)

“До сих пор я полагал, что наше главное оружие – еврейский дух, – сказал Бен-Гурион. – Но я ошибся. Наше главное оружие – это арабы. Да, да, именно арабы! Они держали под ружьем в Лоде целую армию. Но едва в город вошли наши танки, арабы бросились наутек. Солдаты были настолько перепуганы, что принялись натягивать на себя женскую одежду…”

О силе “арабского духа” Бен-Гурион вспоминал и на втором заседании правительства (19 мая 1948 года).

“Вчера я был в Яффо, – вспоминал он. – И был поражен: в городе почти нет арабов. Куда они делись, когда успели бежать? Я не был в Яффо 20 лет. Все тот же порт, все те же дома, каждый из которых можно превратить в неприступную крепость. Все те же переулки, в которых легко воевать. Но они бежали. Почему?..”

Возможно, Бен-Гурион и дал ответ на этот вопрос. Однако в протоколах – многое вымарано и замазано. Особенно там, где речь идет о бегстве арабов. Сохранившиеся без правок темы – совершенно нейтральны.

По некоторым сведениям, протоколы цензурировали уже в 1950-х годах, затирая все “сомнительные” пункты. Чаще всего вымарывались запросы, обращения и заявления министров Шитрита, Бентова и Цизлинга. Почти не осталось упоминаний о проведении массовых арестов среди “инакомыслящих”; использовании оставленного арабами имущества; репрессиях по отношению к жителям “мятежных” деревень; мародерстве в армии (о том, что оно было, можно судить по постановлению, требующему создать специальную комиссию для расследования “фактов присвоения чужого имущества отдельными военнослужащими”).

Израильский журналист Шломо Накдимон утверждает, что располагает свидетельствами министра Ицхака Гринбойма, который на заседании от 20 июня 1948 года говорил: “Есть вопрос, которого я не хотел бы касаться, но поскольку задают вопрос, отвечу. Здесь говорили о кражах, разбоях и т. п. Мое предложение таково: гражданские власти должны идти по следам армии и немедленно прибирать к рукам оставляемое противником имущество. Это предотвратит мародерство. Есть еще один вариант– расстреливать виновных“.

Бен-Гурион, выслушав соображения Гринбойма, отреагировал: “Сбор военных трофеев никак нельзя назвать грабежом“. (В протоколах эта полемика не фигурирует.)

Протокол от 26 сентября 1948 года воспроизводит речь Бен-Гуриона по “галилейскому вопросу”. “По всей видимости, – говорил он, – сегодня в галилейском “кармане”проживает не менее ста тысяч арабов. При необходимости мы можем очистить всю Центральную Галилею. Для этого потребуется всего один полк. И пусть они…” (Далее замазано.)

Из того же протокола вымаран кусок речи министра Ицхака-Меира Левина, председателя партии “Агудат Исраэль”: “Никто не сомневается, что гои ненавидят нас. Но когда-нибудь свершится то, что мы произносим каждый Песах: “Излей…” (Вымараны слова: “…гнев свой на всех гоев”; видимо, из соображений политкорректности.)

Проблемы взаимоотношений религии и государства обсуждались на заседаниях временного правительства нечасто. Однако почти каждый раз дебаты перерастали в перебранку, а то и в кризис. К примеру, обсуждая законопроект о днях отдыха в Израиле, министры-социалисты отказывались признать таковыми “субботы и религиозные праздники”.

Раввин Левин выразил резкий протест подобным “надругательствам над еврейской традицией”. Бен-Гурион отреагировал: “Я вынужден вас разочаровать. Мы строим государство, которое базируется на международном праве, а не на установках “Шулхан арух“.

Перепалка возникла и в ходе обсуждения государственной символики Израиля. Шарет предложил в качестве герба семисвечник. Ремез – льва. Цизлинг – ханукию. Бен-Гурион – скрижали завета с десятью заповедями, которые поддерживают два стоящих по краям льва.

Первое правительство приступило к работе 10 марта 1949 года

Спорили и по поводу флага. Шапира предложил бело-голубой флаг со звездой Давида. Его оппоненты требовали заменить большой Маген Давид семью малыми, которые в свое время так понравились Теодору Герцлю. Достичь консенсуса удалось не сразу. Главным образом по причине нехватки времени.

Первое правительство Израиля приступило к работе 10 марта 1949 года25 января 1949 года в Израиле состоялись выборы кнессета первого созыва, который 8 марта сформировал первое правительство страны. Новый кабинет приступил к работе 10 марта.

В статье использованы фотографии Государственного архива Израиля, размещенные на сайте Википедия

источник

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Михаил ЛОБОВИКОВ | Вонючий трюк

Годовщине одного из самых малосимпатичных деяний «неутомимого интригана» посвящается

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *