Суббота , Август 24 2019
Home / Израиль / Армия / Озираясь на Озирак

Озираясь на Озирак

ЗВУКИ «ОПЕРЫ»

Леон РОЗЕНБЛЮМ

В эти дни, когда всевозможные мировые СМИ что ни день, то преподносят нам очередной «реальный сценарий» обуздания ядерных амбиций Ирана посредством израильской военной акции, стоит вспомнить самую первую операцию такого рода, которую провели наши Военно-воздушные силы летом 1981 года

F-16 в пути. Фото: Wikipedia

За почти 67 лет, прошедших со дня атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, обладание ядерным оружием стало едва ли не главным «параметром», определяющим принадлежность стран к «клубу сверхдержав», войти в который желают многие. И потому нет ничего удивительного в том, что для целого ряда стран третьего мира обладание ядерными технологиями стало некой «идеей фикс». Вот и сегодня весь мир следит за политическим противостоянием, разыгравшимся вокруг попыток Ирана стать обладателем атомного потенциала. И тем, кто так стремится поскорее наработать оружейный плутоний, стоит вспомнить день 7 июня 1981 года — более 30-ти лет назад, когда Израиль одним ошеломляющим ударом положил конец ядерным мечтаниям Саддама Хуссейна.

Стремясь стать для арабского мира тем, кем был для него «эпический герой» Джамаль Абдель Насер, иракский диктатор Саддам Хуссейн не скупился на затраты, дабы приобрести для своей страны статус регионального «центра силы». Упор им был сделан на создание мощнейшего военного потенциала. Мало того, президент Ирака решил обзавестись собственной атомной бомбой, для чего необходимо было найти реактор, уран и установки по его обогащению. Исполнители замысла быстро нашлись — деньги, как известно, не пахнут: ни нефтью, ни кровью, ни порохом…

К сентябрю 1980 года, к началу ирано-иракской войны, под Багдадом при техническом содействии французских специалистов был построен 500-мегаваттный ядерный реактор. Он был установлен рядом с уже действовавшим, но менее мощным 2-мегаваттным советским, в заново выстроенном ядерном центре имени Июльской революции («Сабааташр тамуз»). Запуск нового реактора, именовавшегося «Озирак», планировался на июль 1981 года… Разумеется, за всеми этими приготовлениями в Израиле следили с беспокойством. Не в пример нынешним политикам, тогдашние израильские лидеры не боялись предпринимать самые решительные шаги. Поэтому возможность уничтожения иракского реактора без промедления «легла на весы». Еще в середине октября 1980 года в Иерусалиме глава правительства Менахем Бегин созвал совещание высших должностных лиц силовых ведомств. На повестке дня стоял один вопрос — что делать с иракским реактором? Через 9-10 месяцев у Багдада появится наработанный там оружейный плутоний, в стране ведутся работы по модернизации ракет средней дальности, и у Саддама есть самолеты, способные сбросить ядерную бомбу. «Как нам уничтожить реактор?» — обратился Бегин к начальнику Генштаба Рафаэлю Эйтану. Тот предложил провести глубокую рейдовую операцию силами ВВС, и с воздуха разбомбить «французский» реактор, оставив в сохранности «советский». К проведению операции располагало то, что иракцы, опасаясь повторения налета иранских «Фантомов» (который имел место 30 сентября 1980 года), выгрузили из реактора активную часть. Если бы ядерное топливо оставалось внутри реактора, бомбардировка стала бы невозможной, ибо привела бы к катастрофическим последствиями «чернобыльского типа». Одновременно, это и подстегивало — если бы иракцы вернули топливо в реактор, от атаки пришлось бы отказаться. Необходимо было торопиться.

Рафаэль Эйтан предполагал, что самолеты полетят через Иорданию и Саудовскую Аравию, но не кратчайшим путем — через Сирию. Путь через Сирию никак не подходил: сирийцы могли обнаружить израильские самолеты и уничтожить их только что развернутыми двумя зенитными ракетными полками, оснащенными комплексами SAM-6 («Квадрат») с советскими расчетами.

Участники совещания (а затем и члены правительства) согласились с аргументами начальника Генштаба. Но прерогатива окончательного решения оставалась за премьером. Буквально через несколько часов, оставшись наедине с Эйтаном, он принял решение — разбомбить реактор. Операцию под кодовым названием «Опера» было поручено разработать небольшой группе офицеров из оперативного управления ВВС.

Авиху Бен-Нун (будущий командующий ВВС) настаивал на проведении операции только силами истребителей-бомбардировщиков F-15 (как это сделали позже — в 1985 году, когда в Тунисе была разбомблена штаб-квартира ООП). Но командующий ВВС Давид Иври принял решение в пользу F-16, а F-15 решено было использовать только для прикрытия — без вхождения в воздушное пространство Ирака.

Кстати, планирование операции в оперативном управлении ВВС началось еще до упомянутого правительственного совещания — в ноябре 1979 года, с прикидкой на использование самолетов типа А-4 «Скайхок» и F-4 «Фантом» и дозаправкой в воздухе. Но когда окончательно выяснились, что вскоре в Израиль прибудут закупленные у США истребители-бомбардировщики F-16, выбрали их, чтобы обойтись без такого сложного элемента, как дозаправка в воздухе.

В июле 1980 года две эскадрильи ВВС — 110-я («Абирей ха-цафон» — «Рыцари Севера») и 117-я («а-силон а-ришона» — «Первая реактивная») — получили истребители F-16А «Нец», закупленные у США.
В 1980 году израильские летчики прошли курс обучения полетам на F-16 на американской авиабазе «Хилл», в штате Юта. Вернувшись на Родину, воздушные бойцы долго тренировались, оттачивая мастерство над учебным полигоном. В пустыне Негев был построен макет реактора, на котором пилоты неутомимо отрабатывали нанесение бомбового удара. Подготовку операции окутывала завеса строжайшей секретности.


…В жаркий летний день 7 июня 1981 года ровно в 16:01 с авиабазы «Эцион» на Синае поднялась восьмерка истребителей F-16. Им предстояло, пролетев 2200 километров (в обе стороны) без посадки, нанести удар по иракскому реактору в 19 километрах юго-восточнее Багдада. Сопровождающие их F-15 из 133-й эскадрильи в количестве 6 машин взлетели с авиабазы «Тель-Ноф».

Самолеты шли к цели двумя четверками. Первую четверку (с позывным «Измель» — «Скальпель») вел подполковник Зеэв Раз (на самолете с бортовым номером 113), командир 117-й эскадрильи. Его ведомым был капитан Амос Ядлин (номер 107). Третьим и четвертым номером шли самолеты майора Дуби Яфе (номер 118) и капитана Хагая Каца (номер 129).

Вторую четверку («Эшколь» — «Гроздь») возглавлял подполковник Амир Нахуми (бортовой номер 228). За штурвалами других истребителей второй четверки сидели полковник Ифтах Спектор (номер 223), капитан Рэлик Шафир (номер 239) и капитан Илан Рамон (номер 243). Кроме 8-ми участвовавших в операции F-16, имелось еще 2 резервных самолета. На всякий случай, к полету были готовы 4 запасных летчика.

Изначально операция была назначена на 10 мая 1981 года. К этой дате самолёты F-16 перелетели на базу «Эцион» в Синае со своей постоянной базы «Рамат-Давид». Летчики прошли последний инструктаж, и тут вылет отменили по необъявленным «политическим причинам». Вторая дата была назначена на 31 мая, но ее отложили на неделю из-за намеченной через несколько дней встречи Бегина с Садатом.


Историю налета сопровождает любопытная деталь. По свидетельству Зеэва Раза, который вел первую четверку, король Иордании Хуссейн бен-Талал, находясь на своей вилле в Аккабе, увидел израильские самолеты через минуту после их взлета с базы «Эцион». В прошлом он был военным летчиком, поэтому без труда определил тип самолетов. И, конечно же, он не мог не понимать, что группа F-15 и F-16 могла лететь только на выполнение боевого задания. Иорданский монарх, не колеблясь ни секунды, позвонил в ближайшую воинскую часть и вызвал к себе командира. Хуссейн приказал ему передать сигнал тревоги высшему командованию ВВС, чтобы привести в состояние боевой готовности авиацию на всей территории Иордании. Затем он приказал срочно связаться по телефону с королем Саудовской Аравии Халедом. Первый приказ был выполнен немедленно. Второй остался невыполненным. Трубку поднял начальник королевской канцелярии, который сообщил, что Его величество в настоящее время «обедает с иностранной делегацией и просил не беспокоить»…

Полет наших самолетов к цели проходил по специально выверенному — не кратчайшему — пути над северной пустынной территорией Саудовской Аравии, где радиолокационный контроль не покрывал все воздушное пространство. Маршрут над Ираком был тоже проложен так, чтобы избежать авиабаз и радаров. В 17:35 восьмерка израильских самолетов, оставаясь незамеченной вражескими радарами, с западного направления вышла в район Багдада. Каждый истребитель нес по паре 907-килограммовых бетонобойных бомб Mk-84. На подлете к цели машины набирали высоту и затем переходили в пикирование… Для иракцев сюрприз был полным. Из сброшенных на реактор 16-ти бомб 14 достигли цели (хотя 2 не взорвались), что являлось превосходным результатом — по расчетам, хватило бы восьми попаданий. Из двух оставшихся бомб, по крайней мере одна поразила здание лаборатории, находившееся поблизости. Реактор был разрушен полностью. Вся атака (от момента набора высоты ведущим самолетом до сброса бомб последним, восьмым), продолжалась 50 секунд. Наши летчики очень опасались воздушного боя, так как горючего на него не было ни капли. (Перед вылетом топливо заливалось в баки при включенном двигателе буквально до последней секунды перед началом разбега). Но иракцы были настолько ошеломлены, что (по одним данным) не задействовали ни зенитные ракеты, ни «МиГи»-перехватчики.

(Впрочем, Рэлик Шафир, выступление которого автор этих строк слышал несколько лет назад, рассказал, что «за спиной» у 8-го номера, Илана Рамона, разорвалась-таки вражеская зенитная ракета, но осколки до самолета «не дотянулись»).

После атаки пилоты, дав «крюк» над Иорданией и Саудовской Аравией, спустя 90 минут благополучно вернулись домой. Мировой резонанс этой акции был грандиозным… Рейд израильской авиации изменил историю. В полной мере это стало ясно, когда через 10 лет Ирак окончательно противопоставил себя мировому сообществу, захватив Кувейт и начав обстреливать Израиль дальнобойными ракетами. Обладай «багдадский мясник» ядерным оружием, расстановка сил могла быть совершенно иной. И неизвестно еще, лежал бы сейчас Саддам Хуссейн в могиле после казни, или размахивал бы на весь мир своей атомной дубиной…


Надо сказать, многие участники операции отмечают особую роль самого молодого пилота группы — Илана Рамона, нашего будущего первого астронавта. Среди участников операции «Опера» были командиры эскадрилий, командир базы, заместители командиров эскадрилий. Но без Илана обойтись не смогли, хотя он был всего лишь офицером навигации и самым молодым (ему тогда не исполнилось и 27-ми лет) в группе.

— Это был, по сути, первый серьезный боевой вылет, — рассказывал генерал Ядлин (здесь и далее цитаты из интервью журналу «Битаон Хейль а-авир» — Л.Р.) — Еще до этого мне с Иланом выпало выполнить первый вылет на F-16 на защиту неба нашей страны. Мы тогда несли боевое дежурство… Но самым важным заданием, была, конечно, бомбардировка реактора.

На протяжении последующих месяцев, с начала 1981 года, израильские летчики готовились к уничтожению иракского реактора. Естественно, тогда только командиры знали детали совершенно секретной операции. Командиры — и Илан. Он был введен в суть дела, поскольку был ответствен за подготовку карт и построение трассы полета. Это была непростая задача, если учесть, что большая часть маршрута пролегала над пустынями.

Хагай Кац:

— Хочу заметить, что Илану, самому молодому летчику, вовсе не было гарантировано место среди атакующих. Имелось еще, по крайней мере, трое молодых летчиков, с несколько большим стажем, но их не включили в состав боевой группы. Илан просто решил для себя, что полетит бомбить реактор, чтобы ни случилось.

Кац помнит, как Илан говорил ему: «Я сделал всю черновую работу, подготовил карты и маршруты полета, и в конце концов останусь на земле? Это невозможно».

И Илан добился своего — его назначили в группу, восьмым номером в строю. Это было, несомненно, самое опасное место, ибо, чем позднее самолет появляется над атакуемым объектом, тем выше готовность ПВО противника его уничтожить — элемент внезапности, который используют первые самолеты, к моменту появления восьмого уже утрачен.

Но Илан, по своему характеру, твердо решил, что его не собьют.

— До атаки я не знал, что он имеет в виду, — вспоминал Хагай Кац. — Но после, когда мы посмотрели видеозапись, все стало ясно. Он решил, что будет летать там «как сумасшедший», и что даже если по нему выпустят ракеты, то промахнутся. При заходе на цель и при выходе из атаки он так «переламывал» машину, что мы слышали в эфире его тяжелое от перегрузок дыхание.

Сразу после того как самолеты, сбросив бомбовой груз, повернули обратно на Израиль, на связь вышел ведущий с запросом: «Скальпель», «Гроздь», как слышите?». По предварительному плану Илан, номер 8, должен был ответить первым.

— Проходит секунда — от Илана нет ответа. У меня замерло сердце — я решил, что он сбит, поскольку это совпадало с нашими опасениями, что номер 8 рискует сильнее всего. Секунда показалась вечностью, пока мы не услышали голос Илана: «Слышу хорошо». Теперь было можно возвращаться домой.

Бригадный генерал в отставке Исраэль (Рэлик) Шафир был напарником Рамона на протяжении примерно полугода. Они вместе тренировались перед атакой на реактор, вместе создавали эскадрилью истребителей F-16.

Рэлик Шафир:

— Впервые я его встретил в августе 1980-го, в эскадрилье «а-силон а-ришона». Я был в первой группе летчиков, отправившейся в США для переучивания на F-16, а он входил во вторую делегацию. После возвращения он пришел в нашу эскадрилью. Он был офицером навигации, а я отвечал за переучивание молодых летчиков и за разработку методик ведения боя.

Летчики начали тренироваться выполнению различных задач, чтобы освоить новый самолет. Одной из задач было поражение удаленной цели.

— В декабре 1980 года нас вызвал командир эскадрильи Зеэв Раз, и сообщил, что тренировки нацелены на подготовку к уничтожению реактора в Ираке. Уже тогда было определено, что 8 самолетов разделятся на пары, а я буду ведущим в паре с Иланом. Он был номер 8 в строю, я был номер 7. Раз в 2-3 недели мы выполняли дальний тренировочный полет и ждали, как и все, дня, когда прозвучит приказ. Мы с Иланом были двое единственных в группе, у которых не было военного опыта. По всем анализам и оценкам выходило, что при этой атаке мы потеряем один-два самолета. Мы сразу поняли, что «один-два» — это как раз мы с ним, и немало веселились по этому поводу. Шутили, что мы, мол, самые молодые, и поэтому нас можно «потратить». Я уже был женат и имел дочь, а Илан был еще холост.

Между нами сложились очень хорошие отношения, ибо, кроме ежедневных полетов крылом к крылу, у нас были еще совместные тренировки перед атакой. Илан был человеком с юмором, любившем посмеяться, и мы много шутили, что называется, «балдели», но на уровень профессионализма это никак не влияло. Илан был профессионалом до мозга костей, у него все работало как часы.

— Накануне удара по реактору мы, понятно, все время проводили вместе, — продолжал Шафир. — Все в глубине души испытывали страх, но никто об этом не говорил и не показывал этого. Как говорится, есть задание — и нужно его выполнять. В последние часы перед вылетом мы попарно прорабатывали последние детали операции, обмениваясь только короткими замечаниями по делу. Мы уже так хорошо знали друг друга, так сблизились, что никаких лишних слов не требовалось.

…Когда израильские самолеты отбомбились по реактору, и на низкой высоте со скоростью 1100 километров в час пошли домой, Рэлик отметил, что он летит на высоте 15-16 метров, а Илан еще ниже! Это требовало немалого мастерства и отваги. Когда самолеты приземлились, вырулили и встали рядом, а летчики выбрались из кабин, Рэлик обнял Илана, и так они простояли целую минуту.

— Все, чего мне тогда хотелось — это только дотронуться до кого-то, чтобы убедиться, что я жив, — признавался генерал Шафир.


Так завершилась операция «Опера». Но она не осталась единственной. Прошло 26 лет, и на весь мир прогремело сообщение: в ночь с 5 на 6 сентября 2007 года израильская авиация нанесла несколько ударов по целям, расположенным на территории Сирии, уничтожив ядерные объекты этой страны, построенные с помощью КНДР. С большой долей уверенности можно полагать, что в ходе этой операции, получившей в прессе название «Вишневый сад», Израиль провел своеобразную пробу сил перед нанесением возможного превентивного удара по ядерной инфраструктуре Ирана.

И сегодня, когда Тегеран день за днем призывает к уничтожению нашей страны и непрерывно предпринимает шаги в этом направлении, воинственным аятоллам и их бесноватому президенту стоит вспомнить прозвучавшие когда-то звуки «Оперы».

С использованием данных журнала «Битахон Хейль а-авир» и сайта Waronline.org

Еженедельник «Секрет»

About Dmitry Khotckevich

Check Also

Фраеры и «маньяки»

Кому в израильской армии служить вольготнее

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *